Ты моя жена. Настоящая - Лана Пиратова

Тянет меня в другую сторону. Дергает какую-то дверь и мы оказываемся на пожарной лестнице. Тут еще дыма не так много.

— Быстро! — кричит Давид.

Я кое-как перескакиваю через ступеньки. Страшно. Очень страшно. Дым становится все гуще и гуще.

— Давид, я боюсь, — чуть не плачу.

— Тихо, Василиса. Я с тобой.

После этих слов хватает меня на руки.

— Держись!

И я обнимаю его за шею. Закрываю глаза от страха. Сама прижимаюсь к Давиду.

— Блять! — кричит Давид. — Сука!

Хочу повернуть голову туда, куда устремлен его взгляд, но он рукой прижимает мое лицо к своей груди.

— Не смотри! — рычит зло.

Я слышу стук его сердца. Носом утыкаюсь в рубашку. Замираю.

Потом чувствую, как Давид накрывает мое лицо пиджаком и, матерясь, быстро бежит.

Становится жарко. Очень жарко. Но я ничего не вижу. И не пытаюсь. Мне страшно. Пусть лучше я буду видеть перед собой белоснежную рубашку Давида и ощущать его запах.

Потом до меня доносятся голоса. Мат, крики, звуки сирены.

Когда открываю глаза, то обнаруживаю себя на носилках. Вокруг белые халаты.

— Давид? — оглядываюсь по сторонам, но его нигде нет.

Пытаюсь встать, но мне не дают.

— Нельзя. Лежите.

— Мужчина? Давид? Где он? Он меня вынес. Где?

— В машине. Сознание потерял, — равнодушно отвечает молоденькая девушка в белом халате. — Лежите.

— Что с ним? — не унимаюсь я. — Он жив?

— Рад, что ты так переживаешь за меня, — теплая знакомая рука ложится мне на волосы.

— Давид! — резко оборачиваюсь. У него на лице ссадины и рука перебинтована.

— Что с тобой? — мне сложно скрыть волнение.

Несмотря на возмущение врача, встаю.

— Давид? — вопросительно смотрю на него. — Что с рукой? — едва касаюсь.

— Ничего страшного, — он улыбается.

— Так, вы почему из машины вышли? — к нам подходит еще один врач. Обращается к Давиду. — В больницу едем!

— Все в порядке со мной. Не поеду я в больницу, — отвечает Давид.

— Отказываетесь от госпитализации?

— Да.

— Подпишите тогда.

Давид быстро ставит свою подпись и опять смотрит на меня.

— Испугалась?

Я оглядываю здание. Снаружи оно несильно пострадало. Похоже, вовремя потушили внутри.

— Что случилось, Давид? Пожар? Почему?

— Ну, с этим будет следствие разбираться.

— Ты так спокоен, — удивляюсь я. — Это же твой центр. И он горел. Там же повреждения, ущерб.

— Страховка все возместит, Василиса. Скажи лучше, — наклоняется ко мне, — ты прямо по-настоящему за меня переживала?

— Ну, было бы странно, если бы я не спросила, где ты, — пожимаю плечами.

— Ну что, спаситель? — к Давиду со спины подходит пожарный и хлопает его по плечу. — К награде представлять тебя?

— Какой еще награде? — поворачивается к нему Давид.

— За спасение, — пожарный кивает в мою сторону. — Грамотой наградим! В газете напечатаем.

— Спасибо, конечно, — вижу, что Давид недоволен. — Я хотел бы инкогнито остаться.

— А награда? — интересуется пожарный.

— А награду я рассчитываю получить в другом виде, — улыбается Давид и многозначительно смотрит на меня.

Зря беспокоилась. С ним все в порядке.

Пожарный жмет ему руку и оставляет нас одних.

— Ну что? Поехали? — вдруг спрашивает Давид.

— Куда? — не понимаю я. — Домой?

— В ресторан, Василиса, — он берет меня за руку.

— Ты что? Спятил? Только что пожар был! Какой еще ресторан?!

— Какой-нибудь тихий и где вкусно готовят. Я знаю такой, — как ни в чем ни бывало говорит он.

— Ты серьезно, Давид? — смотрю на него.

Может, ссадины-то на лице неспроста? Может, его по башке ударило?

— Я, между прочим, тебя спас, — говорит Давид и тянет меня за руку к машине. — И вот награду заслужил. Слышала?

— Грамоту? — улыбаюсь я.

— Ну, я рассчитываю на нечто другое, — приподнимает одну бровь.

— На что это? — забираю свою руку, останавливаюсь и складываю руки на груди. Стараюсь строго смотреть на него.

— Не на людях же, Василиса, — укоризненно смотрит на меня. — Пойдем, я озвучу тебе свои желания наедине.

— Давид, почему ты так спокоен? — спрашиваю я, когда он, взяв меня за руку, ведет к машине. — Это же пожар. А если бы мы погибли?

У меня до сих пор сердце замирает от страха.

— Я же не дал нам погибнуть, — отзывается Давид. — Со мной ты в безопасности. Но только со мной. Садись, — открывает переднюю дверь.

— А куда это мы поедем? — спрашиваю я, не торопясь сесть в машину.

— Домой, — как ни в чем ни бывало отвечает Давид. — Куда же еще? Переодеться надо, душ принять. А потом и поговорим.

— Ясно, — киваю я. — Вот эти твои «поговорим» обычно до разговоров и не доводят. Нет, Давид, я домой поеду. Вика, наверное, уже волнуется.

Вижу, как Давид недовольно сжимает губы.

— Хорошо, — произносит вслух. — Отвезу тебя домой. К тебе домой. Садись.

— Василиса, — говорит Давид уже в машине, — ты, мне кажется, не до конца понимаешь, в какую задницу попала. Ты в опасности. Понимаешь? — поворачивается и быстро смотрит на меня. — Я могу тебя защитить. Только я.

— Хм, — задумчиво произношу я, — это что-то новенькое. То есть я должна поехать к тебе не из-за договора, а ради защиты? И ради этого же раздвинуть ноги?

Давид усмехается. Паркуется возле дома, в котором мы с Викой сейчас живем.

— Ну, заметь, тебе же нравилось это делать. Давай, по-честному? Нравилось?

— У меня был выбор?

— Ты кончала, Василиса. Со мной кончала. Помнишь же, как ахуенно было? Такое не забывается.

— Я притворялась, — знаю, что, наверное, это очень обидно слышать, но не могу удержаться.

Давид лишь смеется.

— Ты еще и врушка. Думаешь, я не могу определить, когда баба кончает по-настоящему, а когда притворяется? Ты — плохая актриса, Василиса.