Авантюра леди Шелдон - Эмилия Остен

«Иногда недостаточно даже десятка путешествий, чтобы искренне понять, чего вы хотите. Отправляетесь ли вы за новыми впечатлениями, которые так приятно будет потом смаковать дома, сидя у камина и поглаживая свою любимую собаку? Влекут ли вас тайны странных и диких народов, до сих пор проживающих в глубине континентов и ведущих жизнь такую, что европейцу и представить сложно? Или, быть может, сердце ваше покорили древние камни, опутанные ползучими лианами, в джунглях, что кишат опасностями? Или дороже всего на свете оказывается манускрипт, или старинный ключ, или же осколок эллинской вазы? Каждый раз, отправляясь в путь, я задаю себе вопрос: что этот самый путь значит для меня? – но не всегда нахожу ответы… Возможно, дело в том, что больше всего мне нравится сама дорога».

Закат догорел, хотя небо на западе еще светилось розовым, словно кто-то приоткрыл створки перламутровой раковины. Роуз прошла на нос и остановилась у борта, еле касаясь его ладонью. От свернутых в бухты тросов исходил крепкий веревочный запах, смешивавшийся с запахом соли, дерева и железа. Гребешки волн, казалось, мерцали в наступающей темноте. Пара матросов под командованием первого помощника убирала некоторые паруса, а дым из труб сливался с ночным небом, иногда закрывая проступавшие звезды, как прячут их облака в пасмурные дни. Висевший неподалеку носовой фонарь покачивался с еле слышным скрипом, отбрасывая на палубу желтый световой круг. Море было спокойно, и качка почти не ощущалась.

Роуз стояла в одиночестве минут десять, пока не послышались шаги. Она посмотрела через плечо, уголки губ дрогнули: белый костюм мистера Рамзи, казалось, светился в темноте, как и гребешки волн. Джентльмен остановился в двух шагах от Роуз.

– Я не помешаю вам, леди Шелдон?

– Отнюдь.

Роуз обрадовалась, что он пришел. Кажется, сегодня удачный вечер.

Мистер Рамзи согнулся и облокотился о борт, свободно свесив ладони. Похоже, его ничуть не смущало то, что он может испачкать свой прекрасный сюртук.

– Вы почти ничего не говорили за ужином. Вам не нравится общество?

– Что вы, очень нравится. Мне просто любопытнее было слушать ваш разговор. Вы картограф, это так интересно. До сих пор я не была знакома ни с одним картографом.

Мистер Рамзи усмехнулся. Лицо его в темноте казалось нарисованным масляной краской.

– Я не картограф. – И, видимо, ощутив, что Роуз удивленно на него смотрит, объяснил: – Вернее, не только. Картография – это увлечение, как и археология, к примеру. Сейчас она мне нравится, и я решил изучить ее поглубже. На самом деле все началось с копии таблицы Пейтингера, я думал, что мне удалось напасть на след настоящего экземпляра Ортелия, но увы, увы…

Видимо, поняв по озадаченному молчанию Роуз, что она не понимает, о чем идет речь, мистер Рамзи пояснил:

– Это карта, старинная римская карта, второго или третьего века. Сама она исчезла, но в тринадцатом веке некий безвестный монах из Кольмера сделал ее копию. В шестнадцатом веке она волею случая попала к господину Конраду Пейтингеру и хранилась в его семье вплоть до тысяча семьсот четырнадцатого, а затем переходила из рук в руки, пока не осела в библиотеке Хофбурга, где находится до сих пор. Уникальная вещь, а Габсбурги не спешат делиться своими сокровищами. Но в самом конце шестнадцатого века издательский дом Жана Море в Антверпене выпустил сначала часть карты, а потом и полную ее копию – всего двести пятьдесят экземпляров. Делал ее некий Абрахам Ортелий, и потому эти копии называются его именем… К сожалению, их осталось мало. Я надеялся, что найду одну, – обедневшая португальская семья распродавала свою библиотеку, и, по слухам, у них имелась эта карта, – но увы. Я приобрел у них несколько хороших вещей по сходной цене, однако карта оказалась всего лишь подделкой старогерманской карты десятого века…

Роуз слушала его с огромным интересом, так как говорил мистер Рамзи легко, увлеченно, и было заметно, что его дело ему нравится.

– А попутно я проехался по местным холмам, что в Португалии зовутся горами, и составил пару мелких карт местности – ничего сложного, географам в подспорье. Теперь возвращаюсь в Египет. Соскучился по крокодилам.