Сбежавшая невеста - Инна Дворцова

Поднимаю голову, чтобы изучить лицо моего возмутителя спокойствия.

Короткие светлые волосы. Римский нос, ой мамочка! Да что же это такое!

Взгляд упирается в чётко очерченные, кривящиеся в недовольстве, яркие губы. Такие губы бы мне, а не мужчине. Что за несправедливость судьбы! Подавляю в себе желание поцеловать его.

Чёрт-те что со мной творится. Перестаю соображать в его присутствии.

— Вэйра, что вы делаете в магазине для мужчин? — его голос холоднее льда, но по моему телу мелким бисером рассыпались мурашки.

Волшебство идеальности рассеялось. Передо мной стоит классический образец мужского превосходства. Я уткнулась носом в пуговицу на чёрном сюртуке.

— А что нельзя? — глупее вопроса я не могла задать.

Его брови удивлённо ползут вверх.

— Она всех вечно удивляла, такую уж она была, — пою я от всей души. Ради него, между прочим.

Морщится, словно не девичье пение услышал, а скрип плохо смазанной телеги.

— Между прочим, мой учитель по вокалу говорил, что у меня редкий голос, — я обижена его мимикой на пение.

— Я, пожалуй, соглашусь с ним. На редкость неприятное пение, — теплоты в голосе не добавилось.

— Да как вы…

— Смею, вэйра, смею, — прерывает он меня. — Возвращайтесь к родным и не нарушайте порядок.

— Да, вы самодовольный индюк. Сбили меня и вместо извинений начинаете придираться, — киплю я от негодования.

— Позвольте…

— Не позволю! — наглым образом прерываю его. — Свою обличительную речь приберегите для более впечатлительных особ.

Он усмехнулся. Я покраснела, вспомнив, как глазела на него.

— Вэйра, мужа вам выберет отец или брат. Нет нужды падать под ноги мужчинам.

Я задохнулась от такой наглости.

— Да, вы! Да, я! — Никак не могу подобрать уничижительных слов.

А мой собеседник не теряется:

— «Да, мы» не будет, вэйра! Идите домой, пока я не доложил о вашем непристойном поведении.

— Доносчик! — презрительно бросаю ему в лицо. Гордо разворачиваюсь и выхожу на улицу.

Беру маму под руку, и мы бегом удаляемся с места происшествия. Почувствовав на себе прожигающий взгляд наглого незнакомца, я перешла на шаг, стараясь не уронить достоинство.

У меня зачесалось между лопаток от его пристального взгляда. Нестерпимо хочу обернуться и посмотреть на него в последний раз.

Идём молча. Я прокручиваю в памяти моменты с незнакомцем. Какой же он красивый! Мечтательно вздыхаю. Надо было не теряться, а поцеловать его. Всё равно никогда больше не встретимся. А так хотя бы приятное воспоминание останется.

Характер несносный. Выбесил меня. Но я же не замуж за него собираюсь.

— Роза, возвращайся на землю. Он не для тебя, — «подбадривает» меня мама.

Сама знаю! Таких красавчиков разбирают ещё в колыбели. Но из чувства противоречия возражаю:

— Это ещё почему? Он мне вслед смотрел так, что чуть дырку не прожёг.

— Ты такая мечтательница, — мама ласково гладит меня по руке. — Ты видела его экипаж? Он непозволительно богат.

— А ты видела какой он красавчик?

— Видела, — мама грустно вздыхает. — Богатый, красивый, самоуверенный, властный. По каким из этих параметров ты ему подходишь?

Я молчу. Сама всё понимаю. Такие мужчины не для меня. Может оно и к лучшему? Не сможем найти взаимопонимание. Вот и первая встреча прошла как-то нелепо.

Входим в магазин женской одежды. Радует, что без происшествий — никого не сбила, никому на ногу не наступила, никому не нахамила. Хотя настроение было именно такое.

Мы с мамой выбираем себе платья — праздничное и по два повседневных. Любуюсь тканью на манекене и чувствую, что мне кладут что-то в карман.

— Не оборачивайтесь и не привлекайте внимание. Прочтёте дома. Спокойно завершайте покупки, — слышу я тихий мужской голос. — Постарайтесь все покупки разобрать самостоятельно. Там будет то, что вы хотели купить.

Я потрясённо молчу. Кто же этот таинственный благодетель?

— Роза? Ты чего там замерла? Хочешь купить ещё одно платье? — рассмеялась мама.

Я не видела её такой счастливой с момента моего воскрешения.

К счастью, этот шопинг закончился, и мы прибыли домой. Отца не было. Повезло так повезло.

— Роза, может, его до завтра не будет, — с надеждой говорит мама.

— Пошли быстрее наверх. У нас дел невпроворот, — тороплю её я.

Из комнаты показалась любопытная мордочка Пег. Не снимая верхней одежды, бегу к себе в комнату. Мама едва поспевает за мной.

— Пег, из магазина все купленные вещи пусть сразу ко мне в комнату заносят, — кричу я ей с лестницы.

Почему-то Пег не внушает доверия. Хотя и показалась милой сначала.

Закрываю дверь на ключ.

— Роза, закрытая на ключ подозрительно.

Мне плевать. Лихорадочно раскрываю письмо.

Глава 8

— Что это у тебя, Роза? — заглядывает через плечо мама.

Я не люблю, когда мои читают письма, заглядывая мне через плечо. Но маме я делаю поблажку и только кошусь на неё, отвлекаясь от чтения.

«Вас будут ждать в безопасном месте. Уезжайте утренним дилижансом. Он останавливается на ночлег на постоялом дворе «В три дорога». Снимите комнату, переоденьтесь. Вас будет ждать карета. Ничего не бойтесь. Вас отвезут в безопасное место.

Одежду, которую купили сегодня и необходимые вещи запакуйте и передайте с человеком, который придёт за ними сегодня. Их доставят по назначению.

В свои чемоданы положите старую одежду, которая может понадобиться. Вещи из дилижанса не забирайте. Их тоже доставят по назначению».

Ни приветствия, ни подписи. Мы переглянулись.

— Что будем делать? — спрашивает мама. Она уже загорелась моей авантюрой.

— У нас есть выбор?

— Выбор есть всегда.

Сразу видно оптимиста.

— В любом случае хуже, чем есть уже не будет, — успокаиваю я себя.

— Какая же ты наивная, Роза. Может быть, намного хуже, — вносит свою лепту мама. — Нас могут продать в бордель.

— Ты же только недавно заявляла, что на меня мужчины и не посмотрят.

— Я? Когда? Только сказала, что богатые и красивые мужчины не посмотрят. А бордели, Роза, могут быть разные.

— Я удивляюсь вам, маман. Такие познания в борделях. Откуда?

Мама мнётся, но всё же решается рассказать:

— Когда твой отец впервые ударил меня, я сбежала. Меня быстро поймали и вернули. Тогда он повёз меня по самым ужасным местам столицы. Показал самые низкопробные бордели.

Я смотрю на неё и не верю своим ушам:

— Зачем он это сделал?

— Чтобы показать, куда он может меня продать, если я ещё раз попытаюсь сбежать, — слишком спокойно говорит мама, — Потом родилась ты, а затем Вильям. Я жила только вами.

Я испытываю благоговение перед самоотверженностью мамы.

— Я смирилась со своей участью. Но не могу смириться, что такая судьба будет ждать и тебя. Только ради тебя я иду на это безумство.

В порыве