В облаках - Маргарита Ардо

Эля

Нет, бачок я не сломала. Иначе он скажет, что я ничего не умею, а я злая сегодня!

Увы, наши поиски Насти успехом не увенчались.

— Наверное, это хорошо, — задумчиво сказала Люся. — Раз трупа нет.

— Будет, — пообещала я. — По возвращению.

— Спокойствие, только спокойствие. Может, в полицию заявление написать?

— По закону, через трое суток после пропажи, — напомнила я. — И потом они меня же и обвинят, что убила подругу и закопала.

— Ну, Эль! Что ты такое говоришь?! Откуда это в тебе?!

— Из личного опыта, — буркнула я и едко улыбнулась. — Ты же помнишь, как я, согласно решению полиции, сама бросилась на несчастный Порше, помешала дорожному движению и причинила вред пьяному, невинному мажору!

— Эль, это, конечно, было вопиюще, — закивала сочувственно Люся, — но постарайся оставить всё позади.

Я поджала губы.

— В полицию пойду только через три дня. Ни секундой раньше. К тому же я уверена, что если Настю и похитили, то только в увлекательное путешествие со всеми достопримечательностями.

— Держись, друг! — сделала мотивирующее лицо Люся и была со мной явно согласна.

Держаться? Только это и остаётся. А ещё найти контакты уборщицы, садовника, сменщика Насти и владельца сего заведения.

Червячок беспокойства насчёт Насти шевельнулся в моей душе и снова затих. Потому что с той, кто попадал в аварию без единой царапины; кто сбегал, забыв туфлю и лифчик после гладиаторского боя с женой очередной жертвы несчастного брака; кто пропадал бесконечное количество раз и всегда удачно, ибо только по любви; с той, кто терял ключи от чужой машины в озере и тут же находил бриллиантовые серёжки в одуванчиках, ничего не случится.

Почему я с Настей до сих пор дружу? Наверное, из-за оптимизма. Ну да, она — энтузиаст любовного фронта, фейерверк приключений, кокетства, смешных мемчиков и герой самых умопомрачительных скидок в модных бутиках. Она может подставить тебя под самую гильотину и вытащить потом из неё с цветами и праздником — так, что потом будешь ещё и благодарен. Потому что Настя — это Настя. Мы познакомились с ней на кружке рисования, вместе ходили в художественную школу, и она до сих пор причисляет себя к творческой богеме, хотя рисует только номер телефона с цветочком на зеркале губной помадой. А те самые серёжки, найденные в одуванчиках, она подарила мне, когда я лежала, прикованная к кровати на вытяжке, со словами "глянь, они тебе улыбаются, блескучие, как солнечные зайцы, очень-очень дорогие зайчики, а ты в них будешь краси-ивая, даже в гипсе! Честно-честно!" И улыбалась так, что задорные ямочки на розовых щеках способны были убедить кого угодно, что всё будет хорошо. Впрочем, она всегда так улыбается.

Я вздохнула и загрустила по ней. Хоть бы с ней правда всё было хорошо! С дурындой этой...

* * *

Задумчиво, как призрак замка Иф, я выбралась из каморки и обошла чужие владения. Сумасшедший день склонился к сумеркам. И вокруг было изумительно: нежные ласки ветерка, запах моря и цветов. Сад волшебный! Розы крупными головками покачивались в такт льющейся со второго этажа релакс-музыке. Беседку увивали лозы, украшенные бело-фиолетовыми цветками страстоцвета. Распускался белыми граммофончиками дурман, опьяняя сверчков.

Небо над крышами домов и над морем медленно становилось густым, словно в акварели добавляли краску: от аметистового до персидского синего, перетекающего в тёмное индиго на востоке. Зажглась первая звезда. И на западе — там, где растворился закат, разлились оттенки зелёного.

Горы за Севастопольским шоссе темнели оттенками мхов, постепенно погружаясь в чёрный. Когда мне хорошо, я могу часами рассматривать оттенки, пробовать на вкус полутона, но ещё больше мне нравится чувствовать разные поверхности.

Закрыв глаза, я провела ладонью по краям куста. У каждого листика свой характер: нежные, как младенцы, на концах ветвей; ниже бывалые, заматеревшие, жестковатые. Но живые. А вот рядом шероховатые, с пушком на обратной стороне, а эти колются...

Эх, как давно я не занималась творчеством! Словно запретила его себе, вычеркнула, как и саму себя из жизни. Но она ведь идёт, не важно, согласна я с ней или нет.

И вдруг благостную тишь сада разорвал звонок. Я чуть не выронила телефон от неожиданности, поймала его над самой землёй, нырнув в розы.

На экране высветился незнакомый номер. "Похитители? Где брать денег на выкуп?" — мелькнуло в моей голове, и я свайпнула звонок вверх. С экрана на меня смотрела перебинтованная голова.

— Настя? — опешила я, опознавая в лице с расплывшимся фингалом свою подругу. — Что с тобой?!

— Тшш, — она приложила палец к губам и заговорщически оглянулась. — У меня отобрали мобильник, как я ни просила... Я стянула потихоньку чужой...

— У похитителей? — сглотнула я.

— Да каких похитителей?! — громким шёпотом возмутилась Настя. — У медсестры из кармана. Говорят, при черепно-мозговой нельзя ни в экран смотреть, ничего теперь вообще нельзя...

— А что с тобой? — похолодела я.

— Да прикинь, надо было не клясться чем попало! Горшком цветочным приложило.

— Ой... Джон настолько не рад был тебя видеть?