Мятежница - Хизер Грэм

Тара нахмурилась, и Йен пожалел, что затеял этот разговор. Его мать не была ни наивной, ни жеманной, ни оранжерейным цветком, хотя и осталась, несмотря на возраст, красивой женщиной. Йен с детства помнил ее золотистые волосы, до сих пор не тронутые сединой. Тара сохранила стройную фигуру и изящество движений. Она в совершенстве научилась управлять Симарроном — имением, доставшимся ей от отца. Тара, истинная южанка, была воплощенной женственностью, но при этом отличалась широтой кругозора. Не слишком твердые принципы, которые члены семьи Маккензи всегда занимали по отношению к местным индейцам, заставили ее постоянно следить за политическими событиями во Флориде. Глядя сейчас на мать, Йен подумал, что она, возможно, гораздо лучше большинства мужчин понимает, как тонки и ненадежны связи, благодаря которым сохраняется единство страны.

— Дела обстоят хуже, чем кажется? — спросила Тара.

— Перед тем как остановиться в Ки-Уэсте во Флориде, я побывал в Вашингтоне, — ответил Йен. — Там мне пришлось увидеть, как повесили Джона Брауна. Справедливость этого приговора вызывает у меня серьезные сомнения. У многих других — тоже. Не исключено, что мертвый Джон Браун куда опаснее, чем живой. Подобное нарушение закона не приведет ни к чему хорошему… Мы неуклонно движемся к гражданской войне…

Последние слова Йен произнес вполголоса. Тара нахмурилась и покачала головой. Как и большинство американцев, она не хотела верить в возможность раскола своей страны. И тем более в гражданскую войну.

— Насколько мне известно, — задумчиво проговорила она, — во Флориде обосновалась дикая и неистовая клика. В конце концов, мы живем в рабовладельческом штате. Здешние мужчины твердо решили сохранить свою собственность. С другой стороны, большинство жителей полуострова, вместо того чтобы объединиться, разбежалось по военным базам. В подобной ситуации они вполне способны начать воевать друг с другом. Но, Йен, я все же уверена, что здравый смысл восторжествует!

— Возможно, мама. Но, боюсь, только в том случае, если Линкольн не будет избран президентом. Ты же знаешь настроения большинства наших соседей!

— Весьма сомневаюсь, что Линкольн будет баллотироваться во Флориде. У него здесь очень немного шансов победить.

Йен пожал плечами. Может, мать и права. За время военной службы ему пришлось немало поездить по стране. Свой последний отпуск он провел у друзей в Иллинойсе, где слышал публичное выступление Авраама Линкольна, и с тех пор считал, что все, кому не довелось видеть этого политического деятеля, серьезно его недооценивают.

— Ладно. Во всяком случае, завтра ничего страшного еще не случится. И вообще вряд ли что-то серьезное произойдет до выборов. Но все же… Все же я с нетерпением жду сегодняшней встречи в твоем доме. Полагаю, либералы и демократы теперь едины?

Тара энергично кивнула:

— В чем-то они близки. Но, откровенно говоря, большинство наших соседей — убежденные рабовладельцы. Они считают твоего отца чудаком. Важным, сильным, богатым и уважаемым, но все же — чудаком. Кое-кто уверяет, что и ломаного цента не даст за будущее рабовладельцев. Такие приходят в ярость при одном упоминании о правах штатов. Конечно, ты прав: все это еще впереди, хотя, возможно, не так уж далеко. Ну а теперь быстренько освежись и спускайся в гостиную. Чай вот-вот подадут. А для твоего отца самый лучший подарок ко дню рождения — твой приезд. Он ждал тебя с таким нетерпением! Просто как маленький ребенок!

— А Джулиан и Тайя дома?

— Джулиан работает в Сент-Августине. Вернется поздно вечером. По пути захватит Тайю. Так что не слишком задерживайся.

— Постараюсь, дорогая. — Йен поцеловал мать. — Мне сейчас надо съездить в город, мама.

Он взбежал по лестнице к себе в комнату. Йен хотел поскорее вернуться из города, как и обещал, но не мог отказать себе в удовольствии задержаться на несколько минут у окна.

Йен любил свой Симаррон самой преданной любовью.

Как старший сын Тары и Джаррета Маккензи, Йен был их единственным наследником, знал это и относился к своему положению ответственно и серьезно. Почему он так нежно любил Симаррон, Йен и сам толком не понимал. Никто не воспитывал в нем этого чувства, поэтому скорее всего оно было врожденным. Так же как у его родных братьев и сестер. Например, Джулиан относился к отчему дому с огромным почтением. Но он рано увлекся медициной, поэтому не пошел по стопам родителей, а стал врачом. Тайя, младшая сестра Йена, тоже преданно любила Симаррон и гордилась им. Однако вовсе не желала жить замкнуто в своем имении. В стремлении узнать мир она, как и ее мать, интересовалась всем. В том числе — самыми разными людьми, политическими интригами, ситуацией в стране и за ее пределами. И больше всего на свете любила путешествовать. Родителям стоило большого труда держать ее в повиновении. Поэтому они позаботились, чтобы Тайя подольше оставалась в высшей школе для молодых девиц мадам де ла Вер и получила там приличное образование.

Симаррон…

Сам дом отличался большим изяществом. Отец и дядья Йена построили его в те времена, когда вся местность вдоль реки Тампа была покрыта нетронутыми, девственными лесами.

Теперь, когда Йен довольно редко наезжал сюда, его чрезмерно просторная комната, как и вообще очень многое в доме, казались откровенными излишествами Так, огромная дубовая кровать молодого Маккензи была доставлена из Англии. Ее украшали изображения львов и грифонов с огромными крыльями, сделанные тамошними мастерами. Она стояла у стены напротив камина, а рядом с ним разместились три старинных стула, обитые бархатом. Такие же окружали массивный дубовый стол, занимавший центр комнаты. Северную стену занимали длинный платяной шкаф и туалетный столик. Такой же шкаф занимал и всю южную стену комнаты. В углу размещалась раковина с умывальником и большим, во весь рост, зеркалом. Стены и потолок были обшиты темным мореным дубом. На полу лежал огромный восточный ковер, а на окнах висели синие, украшенные орнаментом шторы.

Французские окна второго этажа выходили на балкон, окружающий весь дом. Йен вышел и, облокотившись на перила, посмотрел на северный склон пологого холма, спускающийся к реке. Там брал начало ее рукав, быстрый поток, где водились ламантины и речные выдры. Над берегом, почти у самой земли, летали очень красивые птицы.

Йен посмотрел чуть правее, туда, где простирался далеко на юг сосновый лес, вокруг которого выросли маленькие островки цивилизации. В отдаленном конце одной из лесных просек виднелись зеленая рощица и небольшой, кристально чистый водоем, питавшийся бившими со дна родниками.

Трава на лугу перед домом даже зимой оставалась изумрудно-зеленой. Речка быстро уносила вдаль свои темные воды, а сосны поднимали огромные прекрасные кроны к голубому небу.

Йен увидел парящего в небе небольшого орла. Кругом царили удивительный покой и умиротворенность, но Йена внезапно охватила непонятная тревога. Он любил этот уголок, но сейчас ему казалось, что его приезд непременно нарушит спокойное течение здешней жизни и даже разрушит основу домашнего благополучия.