Изнанка чувств - Даша Коэн

— А отец твой что?

— Ну… прошлый раз он поздравил меня с Днем рождения на месяц позже. Написал сообщение на телефон, и матери денег скинул. Все, — и мазанула себя ладонью по подбородку, потому что он предательски задрожал.

— Только не плачь, шут с ними. Бог их накажет еще, Татка, вот увидишь. А мы будем жить дальше. Сейчас дождемся одиннадцати, и я милицию вызову. Идем, покормлю тебя.

Последний раз я была с ночевкой у Раисы Сергеевны по лету, когда мать пропивала спонсорскую взятку. Она тогда и правда даже не заметила, что я домой не пришла. Но в нашу квартиру лучше было заходить до начала попойки, а не после. Это я знала, как «отче наш».

Сегодня гуляли особенно эпично. Под вечер на первом этаже подъезда даже была слышна пьяная драка. Но так как в подъезде жили в основном люди преклонного возраста, никто не осмеливался выйти и утихомирить бедлам.

Уроки я делала под закольцованную по кругу всю ту же любимую песню матери, ее врубили так громко, что было слышно, наверное, во всем доме. А ближе к десяти вечера, после того как сходила в душ и расчесала свои длинные волосы, мой старенький телефон вдруг ожил и на экране высветилось сообщение от незнакомого номера. Наивно подумала, что, может, мать ищет, но ошиблась.

«Зачем сбежала сегодня?»

И сердце от этих трех слов забилось где-то в горле, а затем рухнуло в пятки, да так и скукожилось от шока. Это он! Это Хан!

«В молчанку играть будем, будто нам по пять лет?»

О, да! Я бы не отказалась…

Поэтому сидела как мышка и только, затаив дыхание, смотрела как на экране высвечивает очередное сообщение.

«Ты Батурину испугалась или дело во мне?

Блин, да тут все в кучу! Потому я только прикусила нижнюю губу и все-таки решилась ему написать, уводя разговор чуть в сторону.

Я: «Где взял мой номер?»

Он: «У старосты».

Я: «Ясно».

Он: «Ты не ответила на вопрос, Тань».

Я: «Мне не нужны проблемы, Марк».

Он: «Будь со мной и никакая Кристина тебя пальцем не тронет».

Он: «Обещаю».

Он: «Ты будешь неприкосновенна».

Он: «Не бойся».

Он: «Дай мне шанс».

Черт! А я не знаю, что сказать. Мне сейчас вообще не до амурных дел. Да, Марк мальчик очень красивый и видный, но я не могу сказать, что мне нужны какие-то отношения с ним. Уж лучше бы он и дальше встречался со своей Барби, не обращая на меня ровным счетом никакого внимания.

Мне учиться надо, а не о мальчиках думать!

Прикрыла глаза и нахмурилась.

И тут же передо мной как приклеенный возник образ парня. Стальной, уверенный в себе взгляд. Пухлые губы. Хищный разлет бровей.

М-м-м…

Вздрогнула. Это за окном притормозил полицейский воронок. Еще через несколько минут туда нагрузили пьяных собутыльников моей матери. Спустя час она сама пьяная в хлам начала стучаться в дверь Раисы Сергеевны.

— Танька, с-сволочь! Выходи! Тварь! Выходи с-сказала! Убью падлу…

Дверь открыла со скалкой в руке теть Рая, и я услышала ее гневный голос.

— Спит твоя дочь, Тамара. Ей в школу завтра, а ты орешь, как потерпевшая. Не стыдно, а, Том? Ничего нигде не свербит?

— У нее дом есть, нечего по углам м-мыкаться!

— Дом есть, говоришь? Это тот дом, в котором у тебя вечно пьяных мужиков, как тараканов, м-м?

— Да что ты понимаешь? Завидуешь, да? Это ты уже десять лет одна, поди мхом там уже все з-заросло? Вот и бесишься! — и рассмеялась пьяным, истеричным смехом, а мне стало так стыдно за эту женщину, что в груди протяжно заныло и налилось свинцовой тяжестью.

Мама, что же с тобой стало?

Оделась, подхватила рюкзак и вышла в коридор.

— Не надо, теть Рай, подъезд веселить. И спасибо. Я пойду.

— Узнаю, что тронула ее, — пригрозила соседка и помахала скалкой в воздухе, — и я сама тебя отхожу по горбу так, что месяц ходить не сможешь.

— Ой, боюсь…

— Бойся, Томка, я не шучу!

На удивление мы молча поднялись в нашу грязную и разгромленную квартиру, в которой отчетливо разило перегаром, рвотой и куревом. Я прошла к себе. Мать на кухню.

Спустя минуту я услышала, как она громко и протяжно завывает за столом, вливая в себя остатки горячительного. Видимо, оплакивала Валеру, которого забрали за дебош. Зачем за мной ходила? Непонятно…

Закрыла дверь на всякий пожарный, придвинула к ней хлипкий комод, разделась и легла в постель, накрываясь одеялом с головой. А потом протянула руку и вытащила из рюкзака телефон.

Я так ему и не ответила. А он так и не смирился.

«Таня?»

«Не молчи».

Ну вот что мне делать? Мы с разных планет. Зачем ему я?

Но пальцы зачем-то упорно печатали ему обещание:

«Я подумаю».