В поисках наслаждения - Элизабет Эссекс

Она пересекла коридор и, держа руки сзади, спиной открыла дверь, прислонившись к порталу. Затем, склонив голову, пригласила его войти в комнату, где сквайр Пэкстон и леди Теодора занимались своими делами: она — вышиванием, он — чтением лондонских газет.

Сквайр Пэкстон отложил газету и, вскинув брови, хотел было встать, но Лиззи выплыла вперед, оставляя его сидеть.

— Мама, папа, вы помните Джейми Марлоу? Он теперь капитан Королевского военно-морского флота Джеймсон Марлоу. Он пришел сделать мне предложение, так что я провожу его в сад, чтобы он сделал это как полагается.

Она бросила непристойный взгляд на его облегающие желтовато-коричневые лосины из оленьей кожи.

— Там на траве ты уж поаккуратнее в этих своих портках.

С этими словами Лиззи вышла вон, не обращая внимания на сдавленный протест матери в ответ на ее почти вульгарные слова о неупоминаемом предмете мужского туалета. Не говоря уж о бесцеремонном описании его намерений.

Марлоу с трудом подавил смех и официально поклонился ее родителям, которые по-рыбьи беззвучно разевали рты. Он мог последовать за их дочерью, как всегда это делал, но те дни остались в прошлом, даже если Лиззи еще не до конца это осознала.

— Добрый день, леди Теодора, сквайр Пэкстон.

Леди Пэкстон тотчас вышла вперед пожать ему руку.

— Мой дорогой мальчик. Как замечательно снова тебя видеть после стольких лет.

Леди была все такая же, какой он ее помнил: маленькая светловолосая женщина веселого нрава. Дочь графа, она в свое время была настоящая красавица. Время смягчило и размыло контуры, остававшиеся все еще четкими у дочери, но сама леди Теодора, теплая, добрая и щедрая, в целом не изменилась.

Марлоу обратил взор на сквайра и застыл на некоторое время в неподвижности, позволив ему в полной мере рассмотреть своего потенциального зятя. С удивлением для себя Марлоу отметил, что сквайр усох, стал как будто меньше ростом и теперь не выглядел устрашающим лордом поместья из прошлого. В его рыжих волосах белели седые пряди, и красное лицо выглядело измученным и усталым. Лиззи, похоже, слишком хорошо над этим поработала.

Сквайр Пэкстон сдержанно поклонился:

— Здравствуйте, капитан Марлоу.

Сделанное ударение граничило с насмешкой. Как это все же славно: даже спустя десять лет вызывать такую тревогу и злобную враждебность. Ждать пришлось очень долго.

Марлоу обнажил зубы, как улыбающийся щенок. Это произвело на сквайра поразительное впечатление: его крапчатое лицо побледнело, оставив паутину фиолетовых прожилок на носу и щеках. Годы его не пощадили.

— Прошу меня извинить. — Марлоу сделал грациозный поклон, гладкий, как вода, демонстрируя леди Теодоре свои безукоризненные манеры. — У меня свидание с вашей прелестной дочерью, и лучше не заставлять ее ждать.

Еще один легкий поклон сквайру Пэкстону, и Марлоу вышел в коридор следом за Лиззи.

Она стояла, прислонившись спиной к французским дверям, ведущим на террасу, с выражением полного безразличия. Не совсем соответствуя образу пылкой будущей невесты.

— Что за непростительная дерзость, мисс Пэкстон. Где, спрашивается, вы набрались таких неприличных словечек?

— Что значит где, капитан Марлоу? — протянула она в ответ. — Нас окружает большой грубый мир. Вам ли не знать?

Он, безусловно, знал. Боже, она неотразима. Даже в этом безобразном мешковатом платье.

— Неудивительно, что они хотят сбыть тебя с рук. И неудивительно, что нет желающих помочь им в этом.

Она бросила на него высокомерный взгляд сквозь прищуренные глаза и плотно сжала пухлые губы.

— Мы уже пошли на попятную, да?

— Ни за что, пока ты жива.

Нет, он не отступится, если она этого не захочет.

— Нет, — поправила она его, бросив на него косой взгляд. — Пока жив ты.

И снова она зашагала прочь, не проверив, пошел ли он следом. Несобранной походкой она вышла из дверей на ухоженную лужайку и дальше, на террасы сада, разбитого на склоне холма.

Продираясь сквозь живую изгородь из тисов, он заметил, как из-под ее простого платья мелькнула пара очень старых, но замечательно красивых бальных туфель, украшенных камнями и вышивкой, на высоких каблуках, совершенно неуместных для прогулок за стенами дома. Как это типично для Лиззи.

— Тебе не кажется, что мы ушли достаточно далеко? Нельзя же оттягивать момент истины вечно.

— Я пришла сюда для уединения. Папа не сразу нас здесь обнаружит.

Да Лиззи всегда все делала по-своему и в удобное для себя время. Его глаза снова переместились на красивые старые туфли.

— Тебе не кажется, что они не слишком подходят для прогулки?

— Мои туфли? Возможно, но я гораздо лучше чувствую себя в красивых туфлях.

— Почему?

— Почему? Потому. Просто потому, что я так чувствую. Почему ты носишь синие сюртуки?

— Потому что я моряк.

— Если ты моряк, почему не носишь форму? И на ассамблее ты был не в форме. И на другой день в городе — тоже.

И снова ему следовало это предвидеть. Проницательный ум Лиззи всегда подмечал существенные детали. Он видел ее всего второй раз, но она умудрилась увидеть его где-то еще. Интересные последуют дни, если она примет его вызов.

— Морская традиция запрещает носить униформу во время отпуска. Но я ношу модные синие камзолы, потому что, как утверждает мой камердинер, они идут к моим глазам.

— У тебя нет камердинера.

— Разве? Откуда тебе знать такие интимные подробности из жизни мужчины? Уж не шпионишь ли ты за мной, Лиззи?

— Твои сапоги потерты, волосы — в беспорядке, а на шейном платке — крошечная дырочка от булавки. Ни один уважающий себя камердинер не позволил бы тебе надеть его в публичное место.

— Как ты наблюдательна, Лиззи.

— Да, конечно. Еще я заметила, что ты стоишь слишком близко.

Она презрительно махнула рукой, отгоняя его подальше.

Но он приблизился к ней еще на шаг.

— А как еще мне наблюдать тебя?

— С расстояния.

Но по ее шее вверх пополз румянец, похожий на абрикосовый джем. Интересно, непроизвольно подумал Марлоу, как глубоко вниз он распространился.

— Но тогда я бы не узнал, что ты пахнешь цитрусами.

— А ты пахнешь виски.

— Это лавровишневая вода. Где еще ты видела меня, Лиззи?

Она повторила томный жест рукой.

— Где-то в городе, наверное. С таким высоким, мрачного вида блондином. В коричневом сюртуке.

Макалден. Им следует быть осторожнее.

— Но синие сюртуки тебе больше по душе. Согласись.