В ожидании тебя - Софи Вирго

Мила

— Ало, — слышится на том конце. — Кто это?

— Доброе утро, это Артем, — потирая голову полотенцем, сажусь на кровать. — Ты встала?

— Доброе утро. Я не ожидала твоего звонка. Я встала. Спасибо.

— За что? — делаю удивленный голос, хотя подозреваю за что слышу такое простое слово, но от искренности его произношения по венам растекается блаженное тепло.

— За то, что поставил будильник, который я забыла включить. Привыкла, что мама будит, — слышу, как она стукнула себя, как мне кажется по лбу. — Ой, я не о том. Прости. Спасибо в общем, и за то, что позвонил тоже. Ладно, пока, — в ее голосе было столько смущения, похоже я заставил ее покраснеть.

Я решился на еще один поступок. Набрав сообщение: «Тебя подвести до школы?», нажал отправить контакту «Мила Велентина». Минут через пять получаю ответ: «Нет, я сама, Спасибо». Я усмехнулся ее реакции и положил телефон на стол. Застегивая последние пуговицы на рубашке, я услышал, как дверь в комнату открывается и в дверях появляется мама.

— Доброе утро, сынок.

— Доброе, — я подхожу и целую ее в щеку, нежно обнимая, и продолжаю одеваться. Она прошла в комнату и увидела рисунок на столе.

— А это откуда? — она с любопытством смотрит то на него, то на меня. — Знаешь, очень талантливая девушка.

— С чего ты взяла, что это девушка? — улыбаюсь ее мыслям.

— А кто, как ни влюбленная девушка может так передать чувства? Это нарисовала та девочка, у которой ты вчера был? — в ее глазах заискрилась надежда, что в мое личное пространство проникли, что этого нельзя не заметить.

— Да, это рисунок той девочки, только она рисует всех подряд, вот я и взял свой рисунок, — я начал собирать сумку.

— Точнее выкрал? — она очень задорно это сказала или мне кажется? — Она хоть знает, что этого рисунка нет в ее альбоме?

— Откуда ты?.. — я подозрительно смотрю на нее.

— Сынок, просто чувствую. Присмотрись к девочке. Уведут, потом локти кусать будешь, — она ставит рисунок обратно, а я быстро спускаюсь к завтраку.

— Мила -

Что сейчас происходит? Я что — сплю? Ущипните меня, Боже, я так хочу понять одно. Что у него в голове? Этот парень меня явно пугает. О нем ходит дурная слава по школе, да и не только, а тут он весь из себя пай мальчик, который заботится? Да что за чушь? Собралась и пошла в школу, по дороге успев все рассказать Лизе.

— Так, и почему ты отказалась? Ты совсем что ли? — уже получая наши номерки в раздевалке, мы пошли сквозь толпу школьников.

— А что я должна была сделать? М? Сказать «ой, да, конечно, я только этого и ждала!», — я с иронизировала последнюю фразу и искривила голос.

— Ну не так, но воспользоваться шансом надо было. Он ведь сам назвался, понимаешь? Сам! Ты не просила ни будильник ставить, ни утром звонить, ни тем более подвезти тебя. Ты ни о чем этом не просила. Может он влюбился?

— Что за чушь? Он на меня никогда и не посмотрит. Просто у него в мозгах закоротило — я попыталась осечь ее, но эта неугомонная замолкла на эту тему лишь тогда, когда прозвенел звонок на урок.

Артем даже не поздоровался, когда зашел в кабинет. Он просто посмотрел в мою сторону и даже не кивнул.

— Вот тебе и подтверждение, что ему плевать, — тихо говорю ей опуская на секунду голову.

— Ну и пошел он тогда, — говорит она. — Ты же у меня самая милая Мила! — тихо, но очень воодушевленно говорит она.

Уроки проходили тихо, снова отменили один урок, который мы провели в кафетерии, но Артема не было с нами, что и радовало, и огорчало. Душу не покидало тревожное чувство, и я не могла понять какое именно. С мамой я говорила, у них все хорошо, тогда почему на душе неспокойно? Мы пошли к следующему кабинету, но до начала урока было минут сорок точно вместе с переменой. Мы уютно расположились на школьном подоконнике. Я достала альбом со своими рисунками и начала рисовать Лизу, которая вертелась как неугомонная, но мне и не нужно было, чтобы она позировала мне.

— И все же, ты очень хорошо рисуешь, — мы вздрогнули от неожиданного голоса позади меня. Мы так заболтались, что не заметили, как появился Артем. Он оперся о стену за моей спиной.

— Спасибо, — немного поворачиваюсь к нему, и снова возвращаю взгляд к рисунку и продолжаю выводить линии.

— У меня к тебе заказ будет. Возьмёшься? — он как-то странно это спрашивает.

— Смотря какой.

— Ну, сама понимаешь, как я косячу перед ней, нарисуешь? — он показывает их совместное фото с мамой, можно только ее, если я — это проблема, — знал бы ты, что не проблема…

— Хорошо, только чуть позже, у меня два заказа. Нарисую, где-то через неделю. Подойдет? — смотрю на него и пытаюсь найти подвох в его словах, но ничего не выходит.

— Нет проблем. Сколько? — говорит он, и я вижу, как он заходит на телефоне в банк-онлайн.

— Нисколько, — отведя от него взгляд, тихо отвечаю, продолжая рисовать подругу.

— Нет, так не пойдет. Все имеет цену в жизни. Ты потратишь время, так что, труд должен оплачиваться, — он мило скрестил руки на груди и начал хмуриться. Я посмотрела на него и тут же захотелось изобразить его таким. Серьезным и суровым, но в тоже время с нотками добра.

— Артем, я не беру деньги со знакомых. — я снова отвела глаза и посмотрела на Лизу, у которой глаза были по пять рублей, но я увидела в них какую-то искру, и мне это чертовски не понравилось, а потом на лице засияла хитрая улыбка. Все, сушите весла люди, я сейчас влипну с ней.

— Так, апельсинка, либо говоришь ценник на работу в карандаше, либо я узнаю это от других. Советую самой сказать, — он встал передо мной все в той же позе. До чего же в нем много мужества и стойкости, а главное уверенности в самом себе.

— Артем, я все сказала, — я положила альбом на колени и засунула карандаш в спиральку.

— У нее в инсте ценник есть, — начала говорить Лиза.

— Лиза, — я повысила голос, почти крича на нее. Зачем она это делает? А она лишь пожимает плечами «а-ля, что я сказала?»