С днем рождения, дитя варвара - Руби Диксон

— Я знаю. Это всегда тяжело, но это необходимо. — На ее лице нет осуждения. — Итак, он спросил меня, что он может сделать, чтобы отвлечь тебя от мыслей о нем. Что-нибудь, чтобы занять тебя. Я предложила поискать сокровища.

— Ты… что? — Я знала, что в последнее время изрядно пропустила, но чтобы Кэшол и Джорджи затеяли охоту за сокровищами здесь, в пещерах, а я этого не знала? Это своего рода безумие.

— Ну, на самом деле я предлагала много разных идей. Единственная идея, которая ему действительно понравилась, была охота за сокровищами.

Я поднимаю диск.

— Так это часть этого?

Она пожимает плечами.

— Я, честно говоря, не знаю. Я рассказала ему о концепции — о том, чтобы оставлять подсказки и стрелки, указывающие на сокровище, — и больше ничего об этом не слышала.

О, боже мой. Это ключ к разгадке? Нарисованная печально выглядящая закорючка должна быть стрелкой? Я снова изучаю объект. Вместо того, чтобы видеть грубо сделанный предмет с корявой надписью, я вижу его таким, каков он есть на самом деле — предмет, с любовью сделанный моей второй половинкой, вероятно, пока я спала. Он сделал это, не тратя много времени на работу, и закорючка, которая должна быть стрелкой, вероятно, выглядит так, потому что ша-кхаи не нуждаются в стрелках или символах, кроме как в качестве украшения.

Я принюхиваюсь. И тогда я начинаю плакать.

— Это самая сладкая вещь на свете.

— Я знаю, — говорит Джорджи. Она машет пальцем перед лицом Тали и улыбается, когда малышка тянется к нему. — Он заботливый, этот твой мужчина.

— Он самый лучший. — Я уже думаю о том, как я могу показать ему, что ценю его заботу. Я собираюсь приготовить его любимое блюдо к тому времени, когда он вернется домой, и смешать несколько его любимых чайных листьев. Может быть, я сделаю новый мешочек для его наконечников копий. Его любимый капюшон протерся насквозь, и я могу сшить ему новый, и… о, идей так много. Внезапно возникает ощущение, что у меня не хватает времени, чтобы сделать все.

— Ну? — спрашивает Джорджи, когда я погружаюсь в свои мысли.

— Ну… что? — Ребенок сильно брыкается, и я прикладываю руку к животу, на мгновение сбитая с толку.

Она смеется.

— Как насчет охоты за сокровищами?

— О! — Я смотрю вниз на диск, который крепко сжимаю в руке. Это вроде как приз сам по себе. Но Кэшол так много думал о том, чтобы сделать меня счастливой, и я хочу посмотреть, что он сделал. Я, наверное, буду рыдать как сумасшедшая над каждой новой вещью, но это нормально.

Забавно — зная, что он все это устроил, я чувствую себя менее одинокой. Как будто он здесь, рядом со мной, даже когда его нет. Я чувствую, как мои губы растягиваются в улыбке, и мне кажется, что это первая искренняя улыбка за весь день. Я представляю, как Кэшол склонился над этим уродливым диском, усердно работает над ним и предвкушает, как отправит меня в это маленькое мини-приключение, пока он занят настоящим.

— Думаю, мне лучше начать поиски. — Я поднимаю диск-на-ремешке. — Есть какие-нибудь идеи о том, к чему это должно меня привести?

— Девочка, вообще без понятия.

Я смотрю на Фарли, которая тихо сидит неподалеку.

— Мне нужно обыскать твои банки с краской?

Она хихикает.

— Он одолжил их, но уже отдал все обратно. — Она качает головой. — Никаких ожерелий.

— О, это ожерелье? — Я снова изучаю диск. Благослови господь сердце моей пары, но это довольно отвратительно. — Я думала, это что-то вроде блюдца для чайной чашки или что-то в этом роде.

Джорджи бросает на меня странный взгляд.

— С дыркой в центре?

— Что еще это может быть?

— Это вопрос дня. — Я снова изучаю его, когда Джоси подходит и плюхается рядом с нами с удрученным выражением на лице. — Вообще-то, это напоминает мне пончик.

— А мне напоминает большой нож для пиццы, — вмешивается Джоси, подпирая подбородок руками. — Зачем тебе нож для пиццы?

Нож для пиццы? Я прикасаюсь к краю, и он затуплен, но его легко можно сделать острым. Интересно.

— Моя пара оставила мне подсказку для поиска сокровищ, — говорю я ей. И поскольку она выглядит такой чертовски грустной, я спрашиваю: — Хочешь помочь мне найти следующую подсказку?

— Конечно.

***

Ша-кхаи — это народ, который не любит ничего тратить впустую. Рога, копыта, мех, высушенный мочевой пузырь — все, что можно добыть, может быть использовано. А поскольку используются даже кости, остается много места для хранения. На самом деле, там целая пещера, предназначенная для хранения предметов, и именно там мы с Джоси оказываемся — перебираем корзину за корзиной очищенные, сохраненные кости, которые только и ждут, чтобы из них вырезали что-нибудь полезное. Это немного жутковато, но после двух лет жизни с ша-кхаи? Я преодолела большую часть своей брезгливости.

Я набираю горсть чего-то похожего на ребрышки двисти, когда Джоси вздыхает.

— Что такое? — спрашиваю я.

— Я скучаю по Хэйдену, — говорит она, отбрасывая позвонок в другую корзину. — Похоже, он только что вернулся, а теперь снова ушел.

Она не ошибается — Хэйден неделями отсутствовал в походе, чтобы вернуть новых человеческих женщин, и я чувствую укол вины. Кэшол был со мной все это время. Я… думаю, с моей стороны было эгоистично требовать, чтобы он остался здесь, когда всем остальным приходится жертвовать.

— Ты могла бы пойти с ним, — предлагаю я. — Лиз отправляется на охоту с Рахошем.

— Я предложила это, — мрачный тон Джоси говорит мне о том, как прошел этот разговор. — Он хочет, чтобы я оставалась в безопасности с ребенком в пути.

— Ммм. Что ж, это не самая худшая идея. Не то чтобы я думала, что ты навредишь себе. — Я провожу рукой по длинному гладкому ребру, раздумывая, не взять ли его с собой в пещеру. Мне нужен новый половник, и с небольшой резьбой это сойдет за него. — Но через несколько месяцев у тебя иссякнет энергия, и ты будешь рада, что ты здесь с остальными из нас. Кроме того, он, вероятно, сможет сделать больше, не отвлекаясь.

— Его легко отвлечь, — мечтательно говорит она.

Наш разговор, кажется, поворачивает не в то русло, поэтому я возобновляю свое копание в новой корзине. Теперь я ношу свой уродливый небольшой диск на шее, чтобы не потерять его, и с каждым мгновением он мне все больше нравится. Я часто прикасаюсь к нему, просто чтобы напомнить себе, что Кэшол думает обо мне. Это помогает.

— Так как же получилось, что Кэшол наконец решил