Причины полюбить тебя вновь - Тата Кит

Кожу обнаженного плеча неприятно жгло уже несколько минут. Так бывает, когда чувствуешь, что кто-то на тебя смотрит, но не можешь понять, кто именно и где.

Снова пригубив вино, отвела взгляд от Дениса и проследила за проходящим мимо официантом, заподозрив, что это он на меня глазел, но нет. Парень был увлечен работой и следил за своими манерами.

Решив бросить затею с выяснением того, кто положил на меня глаз, опустила взгляд на Дениса и зависла ровно над его плечом. По коже вместе мурашками прошёл холодок, дыхание замерло, но сердце, с силой ударившись о рёбра, пустилось вскачь.

Через столик от нас, за спиной Дениса, сидел Саша и, отпивая янтарную жидкость, не скрываясь смотрел прямо на меня и, кажется, прятал ядовитую усмешку, за ободком широкого стакана.

— … или нет?

— Что, прости? — больших усилий мне стоило отвезти взгляд от Саши и сосредоточиться на том, что говорил Денис.

— Ты говорила, что хочешь Настю отдать в музыкальную школу по классу фортепиано. Отдала, или Настя перехотела?

— А, кхм… — нарочито кашлянув, осушила бокал вина. — Отдала. И, кстати, Настя очень разочарована, что на первом же занятии ей не разрешили играть мелодии из ее мультиков, — натянув на губы улыбку, опустила взгляд, чтобы переждать нахлынувшее головокружение.

— Согласен, скукота, — хохотнул Денис.

В этом зале стало слишком душно. Я не знаю, смотрел ли на меня Саша прямо сейчас, но я продолжала чувствовать на себе его взгляд.

— С тобой всё нормально, Ру? Ты будто побледнела, — обеспокоенно спросил Денис и сильнее сжал кисть моей руки.

Взгляд сам собой лишь на мгновение метнулся к Саше, но и этого хватило, чтобы понять с какой издевкой и насмешкой он смотрит на переплетение наших рук.

— Я… наверное, немного переборщила с вином. Я отлучусь в дамскую комнату на пару минут, ты не против?

— Тебе проводить?

— Нет, не нужно. Всё хорошо, — вымученная улыбка скривила мои губы.

Путь до уборных проходил мимо Сашиного столика, за которым он сидел с каким-то мужчиной. Можно было бы обойти его по дуге, но бегать я не стану. Между нами давно всё закончилось, мы поставили жирную — пусть и грязную — точку в наших отношениях. У меня нет причин избегать его, ровно так же, как и у Саши меня сторониться. Он может на меня злиться, и именно это он и демонстрирует мне. Но бегать от него, боясь точек соприкосновения, я не стану. В конце концов, мы можем быть просто теми людьми, общение которых сводится к холодному кивку при встрече. У меня полно таких знакомых. У Саши, наверняка, тоже.

С гордой осанкой, стараясь смотреть прямо перед собой, я прошла к уборным и едва скрылась из виду в женской кабинке, уперлась лбом в закрытую дверь и, закрыв глаза, попыталась прийти в себя.

Почему он так смотрит? Зачем? Столько лет прошло. Мне нечего ему сказать. Или у него накопилось что-то, о чем он хочет сказать мне? Вряд ли. Прошло больше семи лет — невозможно столько лет копить в себе злость.

Возможно, он ждал, что я с ним поздороваюсь? Чушь! Еще в номере отеля он дал понять, что ему глубоко на меня плевать. Он забыл.

Тогда для чего эти взгляда в самую душу? Зачем он снова бередит мне сердце? Неужели я до конца своих дней буду реагировать на его присутствие рядом так бурно и горячо? Это же просто пытка какая-то…

— Всё хорошо, — выдохнула я ртом. Вдохнула носом и вышла из кабинки.

Несколько секунд подержала ладони под потоком прохладной воды, желая вернуть себе утраченное равновесие.

В отражении зеркала на меня смотрела потерянная девятнадцатилетняя девчонка, с трудом сдерживающая слёзы. Словно не было тех семи с половиной лет. Словно я не проходила через тот личный ад, и до сих пор прячусь в черемуховых кустах у высокого забора.

Брось, Ру! Ничего не повторится. Ты ни разу не была нужна ему все эти годы, на стала нужна эту неделю и точно не будешь нужна многие десятилетия вперед. Всё закончилось так же быстро, как когда-то началось.

В отражении зеркала заметила, что потеряла вторую серьгу. Посмотрела на пол в уборной, в кабинке, но ничего не нашла. Осталось понадеяться только на то, что я обронила ее за столиком или в машине Дениса.

Освежив помаду на губах, я вышла из уборной. Глядя себе под ноги, надеясь найти серьгу, я шла по узкому коридорчику между залом ресторана и служебными помещениями.

Начищенные мужские туфли преградили мне путь. Остановившись, вскинула голову и встретилась с глазами цвета горького шоколада.

— Это ищешь? — между большим и указательным пальцем Саша держал мою золотую серьгу.

Кажется, я промолчала целую вечность прежде, чем едва слышно ответить:

— Да. Спасибо.

Стараясь, чтобы наши пальцы ни на мгновение не соприкоснулись, я забрала свою серьгу и отошла чуть назад, где на стене было длинное узкой зеркало.

Саша никуда не пропал. Наоборот. Он сделал несколько неторопливых шагов за мной и остановился, оперевшись спиной о стену напротив. Запрятал руки в карманы брюк и молча за мной наблюдал.

Я не могла взять себя в руки, чтобы, наконец, попасть в прокол мочки. Каждой клеточкой своего тела я чувствовала пристальный взгляд темных глаз и боялась поднять взгляд, зная, что увижу эмоции, которые могут сделать мне больно.

Зачем только к зеркалу подошла? Идиотка.

— Вижу, ты получила то, что хотела, — произнес вдруг Саша в тишине коридора, заставив меня вздрогнуть. Его голос острыми камнями врезался в спину. — Рестораны, золотые цацки, дорогие тряпки…

Он говорил спокойно, размеренно, чётко разделяя каждое слово, словно это были не слова, а гвозди, что он вколачивал мне в затылок, стоя за спиной.

Я не стала ничего отвечать. Пусть думает обо мне всё, что ему будет угодно. Лучше меня мою жизнь, всё равно, никто не знает и не узнает. Пусть подпитывается информацией, которая будет снова и снова толкать его подальше от меня.

Я сосредоточилась на серьге, которая всё никак не поддавалась моим манипуляциям. В глубине души я надеялась на то, что, если Саше не ответить, он просто уйдёт.

Но нет. Ничего и никогда в этой жизни не случается так, как мне хотелось бы.

За спиной послышался неторопливый, но уверенный шаг, за ним еще один, и еще.

Саша встал так близко к моей спине, что, чувствуя тепло его тела, я забыла, как дышать. В это мгновение мне хотелось только одного — закрыть глаза,