Южная баллада - Барбара Макмаон

«Возможно, до него наконец дошло», — подумала Элла, прогуливаясь в одиночестве. Халид не последовал за ней. Хорошо. Но если быть честной, она немного разочаровалась.

Элла сжала кулак, вспоминая, как прикасалась к лицу Халида, к его губам. Не хочется ей думать о его губах, ведь это наводит на мысли о поцелуях. А она не намерена никого больше целовать. Это все равно что предать любовь к Александру.

— Александр, — прошептала она, и спустя мгновение в голове у нее возник образ любимого. Элла запаниковала. Она не может его забыть! Она по-прежнему любит мужа. Однако его образ стал дрожащим и размытым, а затем и вовсе сменился образом Халида аль-Харума.

— Нет! — решительно заявила Элла. Она выбросит Халида из головы и сосредоточится на чем-нибудь другом.

Молодая женщина растерянно огляделась. Вдалеке она заметила плывущий корабль. Круизный лайнер. Люди наслаждаются видами залива. Наверняка они сделают остановку в одной из прибрежных стран. Возможно, купят жемчуг в магазине или с удовольствием полакомятся блюдами традиционной арабской кухни. Вечерами будут танцевать… На миг Элла пожалела о том, что никогда не будет танцевать снова. Она молода, а уже потеряла любимого. Но такова жизнь.

У Эллы осталось творчество.

Она долго смотрела на корабль, затем оглянулась. Халид стоял на прежнем месте. Он размышляет? Или просто ждет, когда она вернется? Элла направилась в его сторону. Следует возвращаться домой. Уже поздно, а сегодня у нее был суматошный день.

Она подошла к Халиду:

— Что теперь?

— Теперь будем ждать четыре года, — ответил он.

Элла удивилась. Неужели он действительно решил оставить ее в покое? А ей казалось, что просто так он не отступится. Вероятно, Халид прагматик, Закон на ее стороне, даже вопреки желанию шейха.

— Раз уж мы будем соседями, давайте постараемся ладить, — предложил Халид.

Элла тут же встревожилась. Он из тех людей, которые способны получить выгоду в любом случае.

— И как мы это сделаем?

— Будем приветливыми, разумеется. — Он пошел рядом с ней. — Вы, несомненно, время от времени приходили в гости к моей бабушке.

— Почти каждый день, — произнесла Элла. — Она одобряла мои занятия со стеклом. Вам известно, что в доме стоит одна из моих ранних работ?

— Которая и где?

— Плоская ваза в вестибюле. Она понравилась госпоже аль-Харум, и я сделала ей подарок. Мне приятно, что ваша бабушка поставила вазу на видное место.

— Может быть, однажды я загляну и посмотрю, как вы работаете.

Элла не была уверена, что хочет видеть Халида в своей студии или доме. Но, вероятно, следует ему уступить. Если он действительно перестанет настаивать на ее отъезде, она переживет пару визитов.

— Предупредите меня заранее, — сказала она.

* * *

Следующим утром Халид разобрался с электронными письмами, затем позвонил брату. Рашид являлся главой компании «Башири ойл». Формально Халид владел компанией наравне с братом, дядей и несколькими кузенами, но Рашид вел все дела, что устраивало Халида. Он предпочитал находиться на нефтяных месторождениях, а не в небоскребе в центре города.

— Что случилось? — спросил Рашид, услышав голос брата.

— Я в бабушкином поместье. Ты знал, что в прошлом году она сдала в аренду гостевой домик?

— Нет. Кому?

— Художнику. Я тоже был не в курсе и теперь задаюсь вопросом, в чем секрет.

— Хорошенькие дела. Этот тип убедил бабушку стать его спонсором? Что он затеял?

— Если быть точным, это не художник, а художница. Я ни в чем не уверен, поэтому звоню тебе. Не можешь найти кого-нибудь, чтобы проверить ее прошлое? Элла заключила договор, не оставляющий лазеек, и не намерена покидать поместье еще четыре года.

— Договор аренды на пять лет? Пусть адвокаты его изучат.

— Уже изучили. Не подкопаешься. И она настроена решительно. Я предложил ей столько отступных, сколько мог, но она по-прежнему отказывается.

— Так собери компромат и избавься от нее, — предложил Рашид.

— Нет, я пока потерплю ее. Я просто хочу узнать больше о ней. Для меня важно мнение бабушки, а она явно любила эту женщину.

После недолгого молчания брат заговорил снова:

— Она хорошенькая?

— Какое это имеет отношение к проверке ее прошлого? Она вдова.

— О, ладно, тебе перезвонит мой человек. Объясни ему, что тебя интересует. Мы с Бетан сегодня ужинаем у мамы. Хочешь присоединиться?

— В другой раз. Я разбираю бабушкины вещи. По-прежнему не верится, что ее нет. Кажется, будто она вышла ненадолго…

— Планируешь туда переехать?

— Я собирался продать поместье, но потом выяснил, что у меня имеется постоялица, которую с места не сдвинешь.

— Молодец вдова! Никто из нас не хочет, чтобы ты его продавал.

— Поместье принадлежит не вам. У тебя есть вилла в южной части города.

— Ты любишь море. Почему не оставишь поместье себе?

— Дом слишком велик. Для чего поместье будет пустовать десятилетиями?

— Женись и обживись там, — предложил брат.

— Передавай привет маме, — сказал Халид, уклоняясь от предложения.

Рашиду не следует забывать, что это никогда не произойдет. Однако недавно он отпраздновал помолвку и изменил свое отношение к холостяцкой жизни. Но обратить Халида в свою веру брату не удастся.

В голове прозвучали слова Эллы, сказанные вчера ночью. Халид покачал головой. Говорить в темноте проще, сложнее — лицом к лицу, видя шрамы.

Положив телефонную трубку, он взглянул на стоящую на его письменном столе вазу. Халид принес ее в кабинет вчера. Она оказалась красивой — овальной формы, с неровными краями. В центре стеклянная ваза была желтой, как солнечные лучи. К краям цвет становился блеклым и вытягивался в тончайшие нити. Как ей удалось это сделать? Ваза была тяжелой, но выглядела хрупкой и очаровательной.