Малышка - Яна Сокол

Сказать, что я в шоке, — ничего не сказать.

Это поцелуй?

То, что творит его рот с моим, этим словом никак не назовешь. Он меня просто пожирает, медленно и неотвратимо. Будто он мой хозяин и имеет законное право на мое тело. Чувствую привкус его крови во рту.

Что я творю? Я не отвечаю, но и не отталкиваю.

Пытаюсь прикусить его зык или губу, но он предугадывает мои действия.

— Если не хочешь, чтобы все закончилось тем, что ты примешь меня у этой стены, тебе лучше прекратить, — его голос врывается в мое сознание как торпеда.

Интуиция кричит, что он на грани. Замираю.

— Умница, — шепчет, ведя своим влажным носом по моей щеке к шее.

— Отпусти, — хотела сказать громко и четко, а получилось шепотом и с придыханием.

— Поцелуешь — отпущу, — слышу улыбку в его голосе.

— Взрослый мужчина, а ведешь себя как подросток, — пытаюсь достучаться до его разума.

— Что делать, если у твоего яда такой эффект, — смеется он. — Хочу еще.

Его рот так близко от моего.

— Отпусти, — шепчу еще тише.

— Ты знаешь цену своей свободы, — настаивает он.

— Я не хочу, — прикрываю глаза.

Его взгляд слишком затягивает и пугает.

— Чувствую, как ты увлажнилась для меня, — говорит он, вводя меня в ступор своей прямотой. — Горячая Малышка. Поцелуй меня. Ну же.

Он что думает, что я так легко сдамся?

Поднимаю ногу повыше, будто хочу обхватить его талию, одновременно откидываясь назад. Его глаза — два темных колодца. В тот момент, когда почувствовала, как его твердый член прошелся по моему клитору, чуть не дала слабину, но тут же сжала зубы и со всего размаха снова проехалась по его носу. В этот раз он немного ослабил свою хватку, и я смогла ударить его под ребра коленом. Руки немного онемели и плохо слушались, но все-таки мне удалось вывернуться и отскочить от него.

— Девочка, ты точно теперь попала, — яростно выплевывает он, а меня от его тона начинает трясти.

Сжимаю ладони в кулаки. Никому не позволю себя запугивать.

— Только посмей прикоснуться ко мне еще раз, — шиплю ему, — одним носом не обойдешься, — угрожаю.

— Малышка, я выпорю тебя за это, — говорит он, поднимаясь, а я делаю шаг назад, — и возьму так жестко, что ходить не сможешь.

Он слишком большой и, самое главное, странно на меня влияет. Еще один шаг.

— Не смей от меня убегать, — его окрик заставляет замереть.

— Не смей мне указывать, — возмущаюсь я, но все-таки останавливаюсь, хоть и задираю подбородок. — Выпорешь? Не много ли на себя берешь? — остальную часть его монолога я делаю вид, что не слышала. Такое разве можно комментировать?

— Тебе понравится, — обещает этот придурок, облизываясь.

— А вот тебе точно нет, — угрожаю я.

— Ты больше никогда не будешь меня бить, — утирает он снова капли крови. Во второй раз ее совсем мало.

— Не заблуждайся на мой счет, — начинаю злиться, и в первую очередь на себя.

Что я творю? Какого черта так на него реагирую? А этот тоже хорош.

— О, я тебя уже оценил, — продолжает он в шутливой манере, но его глаза смотрят так, что у меня коленки дрожат. Будто он маньяк, а я его следующая жертва. Позволь я, он бы меня, как и сказал, у этой стены взял бы.

Между ног становится еще горячее. Черт возьми.

— Прежде чем пытаться взять девушку силой, ты в следующий раз хоть представься для начала, — говорю, поднимая подбородок, чтобы казаться выше, — чтобы она знала, на кого заявление в полицию писать, — добиваю в конце.

— Обязательно скажу, — ухмыляется он, — ты же должна знать, чье имя будешь кричать, кончая.

— Озабоченный.

— Гадюка.

— Придурок.

— Стерва.

Вот и обменялись любезностями. Разворачиваюсь и выбегаю из кабинета дяди Вити. Ожидаю услышать шаги за спиной, но, к моему облегчению, их нет.

Завернув за угол здания, останавливаюсь. Пытаюсь отдышаться.

«Ну и чего ты так ломанулась?» — выговариваю мысленно. Не могу даже себе признаться, что захотела кого-то. Нет, захотела его.

«Дура! Он такой же, как и все, — убеждаю себя. — Он прекрасно знает, кто ты такая. Думаешь, за твои красивые глазки к тебе липнет?»

Правда, этот козел действует совсем по-другому. Я привыкла к тому, что мужики вначале цветы дарят и на ужин зовут. А этот нахрапом и сразу в койку решил затащить. Какой быстрый.

Жалею, что не заехала ему между ног.

Захожу в комнату и сползаю по стенке прямо у двери.

Что на меня нашло? Не могу понять.

Что, меня до него никто не целовал, что ли? Целовали, и даже очень умело. Чего я как тряпка там размякла? Даже позволила языком у себя во рту орудовать. Ну, позволила — это грубо говоря, он и не спрашивал, просто взял.

И что, мне именно этого не хватало? Чтобы грубо было? Ну, насчет грубости я соврала. Скажем, он был напорист, но все-таки нежен.

Прикоснулась к губам, которые после его поцелуя немного болели.

Воспоминания о его требовательности заставили сжать ноги. Он будто хотел меня заставить согласиться на все, что он даст.

«Но все-таки сдержался», — поняла я, подумав.

Да уж, он ведет себя как дикарь. А эти прямолинейные пошлые разговорчики?

Тряхнув головой, отгоняю воспоминания.

Очередной придурок, желающий взобраться по карьерной лестнице за мой счет.

Поднимаюсь и иду умываться. Не хватало еще надумать себе бог знает чего.

Спустя время ловлю себя на том, что сижу и пялюсь на пустую стену.

И чем себя занять?

Сегодня о том, чтобы вернуться в офис дяди Вити, и разговора нет. С этим придурком встречаться нужно только прилюдно, и никак иначе. Так что в офис только вместе с Марусей. Береженого Бог бережет.

Но как тогда узнать, как там дедушка?

Ночью у компьютера никого не будет. И я точно знаю, что офис не запирается. Здесь, в части, почти ничего не запирается, кроме оружейного, наверное, и еще нескольких складских помещений.

Мысленно потираю руки. Так лежать долго не могу, поэтому решаю, что парни менее опасны. С ними я хоть сладить могу.

Иду на завтрак. С утра только и могла, что о дедушке думать, пока этот индивид не нарисовался со своими непристойными предложениями.

В столовой народу не так много, но и те, кто здесь есть, сразу оборачиваются в мою сторону. Вот что за дикари?!

Прохожу к Валиду, он сегодня на раздаче.