Главное - выжить. Путь домой - Кэтрин Трейси

Делаю свои дела, мою руки и возвращаюсь в комнату. Сажусь на кровать и снова осматриваюсь. Очень мрачное помещение, темные стены, на потолке висит одинокая лампочка. Ощущение, что я в тюрьме. И что, ко мне сюда будут приходить люди и насиловать? А почему тогда у тех девушек была общая комната?

Кто-то открывает дверь…

Заходит женщина, которая встречала нас внизу, и мужчина с подносом в руках, ставит его на табурет и уходит. Женщина стоит и смотрит на меня, в руках держит, какую-то тряпку, похожую на одежду.

— Раздевайся.

— Что? — спрашиваю я. Зачем раздеваться?

— Я не люблю повторять несколько раз, — смотрит таким взглядом, будто, как минимум, сейчас прилетит пощечина.

Ладно. Раздеться, так раздеться. Она ведь не станет меня насиловать? Встаю, снимаю кофту, джинсы и остаюсь только в трусах и бюстгальтере.

— Дальше снимай.

— Зачем? — Кажется я зря это спросила. Такое ощущение, что у неё сейчас пар из ушей пойдет.

— Я тебе, что сказала? Сейчас Гришу тогда позову, чтобы помог тебе, раз сама не можешь!

Лучше я сама. Снимаю всё остальное и кладу на кровать к остальным вещам. Стою абсолютно голая.

А вдруг здесь камеры и за мной наблюдают?

Но это становится уже не важным, потому что женщина достает телефон и фотографирует меня.

— Повернись.

Уже не задаю вопросы и разворачиваюсь сама.

— Будешь ходить пока в этом, — кидает ту тряпку на кровать и забирает мою одежду. Выходит, из комнаты и запирает её на ключ.

Смотрю, что мне принесли — сорочка в цветочек. Быстро надеваю. Она довольно закрытая и длиной ниже колен. Ну, мне так даже лучше.

Хотя без нижнего белья всё равно как-то неуютно.

Сажусь на кровать и смотрю, что мне принесли на подносе.

Каша? Очень похожа на овсянку. Овощной салат, два куска хлеба и компот.

Осторожно пробую на вкус. Есть можно, я очень голодная.

Может что-то оставить на потом? Вдруг больше не будут кормить.

Нет, съем лучше сейчас.

Съедаю всё, что есть, сажусь удобнее на кровать и начинаю размышлять.

Вот как меня угораздило попасть в такую ситуацию? Я думала такое только в кино бывает. Почему именно я? Я живу не в самом большом городе и далеко не в лучшем районе. Хотя, наверное, поэтому и взяли. У меня и взгляд, думаю, уж слишком затравленный был.

Интересно, меня ищут? Вряд ли. Когда я жила у подруги мама даже не замечала, что я не ночую дома. В институте, думаю, тоже всем пофиг, все равно отчислять собирались. На работе, скорее всего, уже уволили, так как я не выполнила работу в срок — это принцип начальницы: не справляешься — пошел вон. Остается надежда только на Надю. Но она мне не родственник, да и если пойдет в полицию, думаю скажут, что я просто загуляла, возраст такой.

Блин, тяжелая ситуация.

Ложусь на кровать, которая скрепит подо мной и смотрю на одинокую лампочку, висящую на потолке.

Интересно, что это вообще за место? Если соседнее крыло очень походило на бордель, то в этом все выглядит как-то дорого. Кроме этой комнаты, конечно. Почему меня сюда отправили? Из-за моей девственности? Видимо здесь это ценится и можно продать меня подороже какому-нибудь извращенцу. Или же в гарем, что вряд ли.

Состояние сейчас какое-то странное. Хочется просто заснуть и проснуться у себя дома, в своей комнате. Ощущение, что это всё сон, что это невозможно, не могло со мной произойти. Это же бред какой-то!

Но головой понимаешь, что это правда, я действительно сейчас нахожусь, скорее всего, за тысячи километров от дома и возможно уже завтра меня кому-то продадут. Хочется заплакать, но слез почему-то нет.

Закрываю глаза, попробую заснуть, утро вечера мудренее.

Резко распахиваю их.

А вдруг кто-то зайдет пока я сплю и что-то сделает со мной? Хотя даже если я не буду спать, вряд ли я смогу себя защитить, тем более видя какие амбалы здесь обитают.

Укрываюсь одеялом до носа, поворачиваюсь на бок и потихоньку засыпаю.

Просыпаюсь от звука открывающейся двери. Резко подскакиваю на кровати, плотнее укрываясь одеялом.

Заходит снова та женщина и мужчина с новым подносом. Ставит его на табурет, забирает прошлый и уходит.

— Иди пописай в баночку, — говорит и кидает мне её на кровать.

Кровь взяли, теперь мочу. Что еще им нужно? Беру баночку и иду в туалет. Но возле двери останавливаюсь.

— А вы здесь будете? — спрашиваю её.

— Может быть рядом с тобой постоять и баночку подержать? — с издевкой спрашивает эта грымза.

— Нет, я просто не смогу сходить, когда кто-то совсем рядом стоит, даже за дверью.

Это действительно моя вечная проблема, нужно чтобы люди были, как минимум, в соседней комнате. Уж точно не возле двери.

— Как вы мне уже надоели, новенькие, — закатывает глаза к потолку. — Я приду через 10 минут и если баночка не будет заполнена, то у тебя будут большие проблемы.

Выходит из комнаты.

Дверь не запирает. Но мне, кажется, будет очень глупо идти проверять не стоит ли кто за дверью. Даже если я выйду, то дальше первого этажа вряд ли сбегу.

После необходимых действий возвращаюсь в комнату, ставлю баночку на табурет и смотрю, что мне принесли на завтрак.

А сейчас вообще утро?

На подносе стоит каша, которая очень похожа на вчерашнюю, и компот. Странно, что здесь так мало кормят, можно ведь и товарный вид потерять, как бы грубо это не звучало.

Доедаю кашу, после этого заходит женщина и не говоря ни слова, забирает баночку. Следом за ней амбал забирает поднос. Оба уходят и теперь уже дверь точно запирают.

И что теперь?

Ложусь обратно на кровать.

Спустя, по ощущениям, часа четыре, слышу, как открывается дверь. Снова заходит мужчина с подносом, ставит на табурет, уходит.

Видимо обед. Суп, два кусочка хлеба, овощной салат, компот. Съедаю всё. Почему-то здесь у меня хороший аппетит несмотря на то, что в основном я просто лежу. Видимо стресс.

После еды решаю понаматывать круги по комнате, чтобы хоть как-то себя занять.

Спустя кругов сто сажусь обратно на кровать. Сколько еще я буду здесь находиться? Маленькое пространство начинает давить, ощущение, что скоро начнутся панические атаки с нехваткой воздуха. А ещё больше пугает неизвестность, что будет дальше?

Открывается дверь, снова амбал с подносом. Ставит его на табурет, но уходить не собирается. Стоит и смотрит на меня. Что тебе надо?

— Если ты никому