Недостойные знатные дамы - Жюльетта Бенцони

Увидев их в замке, она попыталась скрыть свое отвращение и вежливо ответить на их комплименты и любезности, однако улыбка сползла с ее лица, когда шевалье Бернар, наклонившись поцеловать ей руку, прошептал:

– Надеюсь, на этот раз вы подольше пробудете с нами, дорогая сестра? Хорошенькие женщины здесь редки, и без вас, клянусь вам, в этих старых развалинах слишком тоскливо!

– Я пробуду здесь так долго, как это будет угодно маркизу, – холодно ответила Диана.

– Значит, вы больше никогда не покинете замок, – улыбнулся аббат. – Уж мы сумеем удержать вас здесь!

Слова эти прозвучали как комплимент, однако Диану они сильно встревожили.

Впрочем, первые дни прошли спокойно. Шарль продолжал хранить обиду, однако Диана, радуясь, что ее крошки снова с ней, не придавала этому значения. Но однажды утром, возвращаясь вместе со свекровью из деревни, где они с благотворительными целями посетили несколько бедных семейств, она была вынуждена вспомнить об амбициях мужа. Вдовствующая маркиза внезапно подняла вопрос о завещании, и Диана поняла, что Шарль пожаловался матери. Впрочем, этого следовало ожидать.

Старая женщина мягко упрекнула Диану.

– Вы же знаете мужчин, дитя мое, – начала она. – Их гордость и тщеславие поистине безмерны, и мне это известно лучше, чем кому-либо. Однако в данном случае Шарль не так уж и не прав. Он утверждает, что вы неожиданно составили завещание, которое свидетельствует о вашем недоверии к нему… Не говоря уже о том, что в вашем возрасте это вообще выглядит более чем странным. Так как я люблю вас обоих, я попыталась урезонить его, но, боюсь, он не скоро простит вас… Возможно, никогда! Дорогая моя, что побудило вас написать эту злосчастную бумагу?

– Шарль ошибается, расценивая мой поступок подобным образом, – вздохнула молодая женщина. – У меня и в мыслях не было оскорбить его – я всего лишь позаботилась о детях. Вы же понимаете, матушка, никто из нас не властен над своею жизнью: смерть может настигнуть нас в любую минуту, мы перед ней бессильны. Зато теперь будущее моих детей обеспечено.

– Но разве оно и без того не было бы обеспечено? Ведь у детей есть отец!

– Шарль растратчик и игрок! И вам это известно лучше, чем кому-либо другому. Ведь вы сами не раз упрекали его за это!

– Возможно… Однако я не понимаю, почему вам вдруг пришла в голову печальная мысль о смерти. Вы так молоды, так красивы!

Диана грустно улыбнулась:

– Вы прекрасно знаете, что Шарль еще моложе меня. Оставим этот разговор, матушка! Надеюсь, муж со временем согласится с моими доводами и успокоится.

– Не рассчитывайте на это! Я никогда не видела его в такой ярости, никогда еще он не чувствовал себя столь оскорбленным. Неужели из-за какого-то клочка бумаги вы готовы обречь себя на невыносимую жизнь? Шарль слишком обижен и непременно станет вам мстить! Перепишите это унизительное для него завещание – и все будет в порядке. Даже если предположить, что вы можете стать жертвой несчастного случая, рядом с ним останусь я, а я не позволю ему наделать глупостей.

Диана была достаточно вежлива и не стала доказывать, что ее собеседница пребывает в весьма почтенном возрасте и вследствие этого не может быть уверена даже в самом ближайшем будущем. Она постаралась перевести разговор на другую тему, тем более что сделать это было несложно: они как раз подъехали к замку.

Однако беседа эта оказалась не последней. Побуждаемая стремлением примирить сына с супругой, вдовствующая маркиза так усердно уговаривала молодую женщину, что та в конце концов дала себя убедить. Впрочем, Диана была готова к настойчивым уговорам и именно в предчувствии подобного случая сделала свое заявление в присутствии свидетелей в доме Кастеллана. Она не сомневалась, что Шарль, зная, как она привязана к его матери, попытается непременно ввести почтенную даму в игру.

Итак, Диана уступила, уверенная в том, что подлинное завещание находится в руках ее собственной матушки, о чем знают только подписавшие его свидетели. Новое завещание было составлено нотариусом де Ганжей – к великой и абсолютно откровенной радости ее мужа и деверей. С трудом скрывая свое отвращение к ним, Диана в душе была спокойна: эти люди и не подозревали, что документ, сделавший их такими счастливыми, не имел никакой силы!

По случаю примирения маркиза и маркизы де Ганж в замке устроили пышный праздник, на который пригласили всех соседей. Гости танцевали и пили до самой ночи. Один лишь маркиз рано удалился к себе: на следующий день ему предстояло совершить небольшое путешествие в Вильнев-лез-Авиньон, и он собирался выехать на заре.

Предстоящее отсутствие супруга нисколько не тревожило молодую женщину – напротив, узнав о предстоящей разлуке с ним, она даже испытала некоторое облегчение.

17 мая Диана проснулась поздно, с тяжелой головой, что, впрочем, было вполне объяснимо: ведь почти всю ночь она танцевала и развлекалась. Однако день был прекрасный, теплый и солнечный, а Шарль наверняка был уже далеко! Поднявшись с постели, Диана распахнула окно и с наслаждением вдохнула теплый воздух, напоенный ароматами тмина, розмарина и горных трав. Довольная, словно школяр на каникулах, молодая женщина решила, что после завтрака непременно отправится погулять с детьми.

Но в гостиной за накрытым столом ее ожидал неприятный сюрприз: в креслах сидели оба брата ее мужа и, похоже, ожидали ее.

– А где матушка? Где дети? – сухо спросила она, стараясь скрыть охватившую ее тревогу.

Ей ответил шевалье Бернар:

– С утра была такая хорошая погода, что матушка решила поехать в гости к нашим соседям, господам де Сент-Ипполит – она давно обещала посетить их. Дети отправились вместе с ней.

– Но почему она меня не предупредила? Я бы с удовольствием составила ей компанию!

Пожав плечами, аббат небрежно бросил:

– Поедете позже, только и всего! Вы так сладко спали, что мы не решились вас разбудить.

Завтрак прошел в гнетущем молчании. Неожиданно оказавшись наедине с мужчинами, которые, как ей было известно, являлись ее заклятыми врагами, Диана испытывала безотчетный страх. Она боялась оказаться в их власти, тем более что ее верная Аннета была больна и лежала в доме для прислуги, а вместо нее появилась такая неловкая и угрюмая девица, что маркиза сразу возненавидела ее.

Исполненная мрачными подозрениями, Диана за завтраком ела очень мало – только фрукты и молоко, в то время как двое ее сотрапезников насыщались вовсю. Очевидно, их нисколько не смущала ее нескрываемая боязнь быть отравленной.

Едва завтрак окончился, маркиза объявила, что чувствует себя утомленной, а посему отправляется к себе немного отдохнуть. Разумеется, она умолчала о том, что собирается закрыться в комнате и не выходить оттуда до самого возвращения детей.

Поднявшись к себе, Диана прилегла и в самом деле заснула. Было уже около пяти часов вечера, когда она внезапно пробудилась: в комнате раздавалось легкое поскрипывание. Вскочив на кровати, она увидела, как задвижка на двери медленно-медленно приподнимается…