Удержи меня - Мишель Хёрд

Честно говоря, ее жизнь казалась такой поверхностной. Потом я узнал, что она любит фотографировать и сама проявляет их. Она обожает запоем смотреть Теорию большого взрыва и Как я встретил вашу маму. Она не считает калории, которые кладет в рот.

Она человек.

Это чертовски освежает.

Несмотря на то, что пентхаус обставлен дорогой мебелью и декорирован со вкусом, пакеты с недоеденными закусками, лежащие повсюду, создают ощущение домашнего уюта.

Я задернул шторы, но через световые люки в высоком потолке все еще проникает много естественного света.

Когда она спустилась вниз, одетая в футболку с пятном от шоколада и шорты, которые так плотно облегали ее пухлую попку, меня захлестнула волна влечения, которую я не испытывал уже давно.

Платье и туфли на каблуках, которые она надела на ланч, не произвели на меня никакого впечатления. Но, черт возьми, эти шорты…

Я достаю свои костюмы из чехлов для одежды и вешаю их в шкаф. Открыв спортивную сумку, я достаю оружие и, взяв два пистолета, прячу один под матрас, а другой на шкафчике в ванной комнате.

Я хватаю спортивную сумку и, выйдя из комнаты для гостей, спускаюсь вниз и стратегически прячу оружие в гостиной и кухне, одновременно запоминая планировку пентхауса.

Не желая наступать Камилле на пятки, я возвращаюсь на второй этаж и стучусь в дверь.

— Да?

Я открываю дверь настежь.

— Мне нужно спрятать оружие здесь, и в твоей спальне.

Она мгновение моргает, глядя на меня.

— Что? — На ее лбу появляется морщинка. — Неважно. — Она обводит рукой комнату, затем продолжает вставлять в рамку фотографию уличного музыканта, сделанную ею в четверг вечером.

Я кладу Mаgnum на шкафчик со всеми ее припасами.

— Если ты найдешь оружие где-нибудь в квартире, просто не обращай на него внимания.

Черты ее лица напрягаются, но вместо того, чтобы спорить, она кивает и продолжает свою работу.

В моей груди поселяется тревожное чувство, и я бросаю взгляд на ее лицо.

Она несчастна.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

— Я сделаю все возможное, чтобы не путаться у тебя под ногами.

Ее пальцы перестают возиться с рамкой, и на мгновение она просто смотрит на свой стол, затем говорит:

— Все это так неожиданно. — Оглядываясь через плечо, мы встречаемся взглядами. — Я понимаю, что мой отец нанял тебя, но мне будет легче, если узнаю тебя получше. Сейчас в моем личном пространстве чужой мужчина, и это действительно тревожит.

Я уважаю ее честность и жестом указываю на дверь.

— Было бы неплохо выпить кофе, пока я расскажу тебе о себе.

На ее лице мелькает удивление, и она быстро встает со своего рабочего стула. Когда я иду за ней по коридору, то бросаю взгляд на фотографии, занимающие всю стену коридора, с которой открывается вид на открытое пространство гостиной и кухни внизу.

— Ты все это сделала?

— Да. Это то, чем я люблю заниматься в свободное время.

Прежде чем она успевает спуститься по лестнице, я спрашиваю:

— Где в твоей спальне можно спрятать оружие?

— Только не в ящиках, — сразу же отвечает она.

Когда я захожу в ее спальню, то замечаю, что все нижнее белье пропало. Я останавливаюсь рядом с ее кроватью и спрашиваю:

— Ты не против, если у тебя под матрасом будет лежать пистолет?

— Уборщицы могут его обнаружить.

Господи, Морис ей ничего не сказал.

Я засовываю пистолет под матрас и говорю:

— Уборка отменяется до тех пор, пока у меня не будет времени провести проверку.

Разочарованное выражение застывает на ее лице, но, не сказав ни слова, она разворачивается и выходит из комнаты.

Как бы я ни хотел выполнять свою работу и не общаться с Камиллой на личном уровне, я знаю, что это невозможно.

Честно говоря, мне совершенно не по себе находиться рядом с этой женщиной, зная, что я стрелял в нее, а она понятия не имеет, кто я на самом деле.

Она, блять, с ума сойдет, если узнает, что я ассасин по профессии и человек, ответственный за пулю, которая чуть не оборвала ее жизнь.

Я иду за ней на кухню и говорю:

— Я приготовлю кофе. — Достав две чашки из буфета, я спрашиваю: — Что ты хочешь знать?

— У тебя есть семья? Они в России?

Я качаю головой.

— Я потерял свою сестру из-за рака пятнадцать лет назад, а моя мать умерла годом позже. Мой отец скончался, когда я был маленьким, и я мало что о нем помню.

В моем мире стареть — редкость. В конце концов, образ жизни настигает тебя, и охотник становится добычей.

За моими словами следует тишина, затем Камилла шепчет:

— Мне так жаль это слышать. Должно быть, это было тяжело.

Я пожимаю плечами, наблюдая, как чашка наполняется темной жидкостью.

— Такова жизнь. — Не желая показаться бессердечным ублюдком, которым я и являюсь, добавляю: — Конечно, я бы хотел, чтобы они по-прежнему были рядом, но что есть, то есть. Я двигаюсь дальше.

Наступает неловкое молчание, прежде чем она прочищает горло. Ее тон полон сострадания, когда она спрашивает:

— У тебя есть друзья?

Я ставлю кофе перед ней, мои глаза встречаются с ее.

— У меня есть один друг.

Она с облегчением поднимает чашку, чтобы сделать глоток.

— Значит, ты вырос в Москве? — спрашивает она.

Я киваю.

— Пока мне не исполнилось тринадцать. Я посещал частную школу в Финляндии, а после этого провел пару лет в Швейцарии.

Камилла, кажется, расслабляется, ее зеленые глаза с интересом прикованы к моему лицу.

— Тебе нравится путешествовать?

— Через некоторое время это теряет свою привлекательность, — признаю я.

Честно говоря, я планирую уйти на пенсию в сорок пять и найти остров или хижину в лесу, где мне не придется общаться с людьми, разве что во время поездок за припасами.

Она возвращает мое внимание к разговору своим следующим вопросом.

— Сколько тебе лет?

— Тридцать восемь.

— Правда? — ахает она. — Ты выглядишь моложе. Я думала, тебе тридцать три.

Я допиваю свой кофе, затем начинаю загружать посудомоечную машину тарелками и чашками, разбросанными по столешнице.

— Ты не обязан этого делать.

Я чуть не издаю смешок, но быстро подавляю его.

— Судя по твоей спальне, ты не любительница работать по дому. Я люблю порядок, поэтому буду содержать квартиру в чистоте.

Я чувствую, как глаза Камиллы прикованы ко мне, и когда смотрю на нее, то вижу, как гнев искажает ее черты.

Она на мгновение закипает, прежде чем рявкнуть:

— Я ни о чем таком не просила. Я довольна