Огуречный бизнес попаданки - Ольга Иконникова

— А дом? — вмешалась я. — Дом там большой? И сколько лет в нём уже никто не жил?

Табита сейчас была куда разговорчивей, чем обычно — словно в присутствии Даррена и его супруги у нее отнималась речь, и теперь, вырвавшись на свободу, она торопилась вдоволь наговориться.

— С особняком Ревиалей он, конечно, не идет ни в какое сравнение, но в нём есть кухня, кладовые и несколько комнат. А пустым он стоит уже не меньше десяти лет — с тех пор, как умер мой старший брат, что был там прежде хозяином. А еще там много хозяйственных построек — брат держал овец и коз. Но я давно там уже не была, тау что многого не знаю.

Гертруда не принимала никакого участия в нашем разговоре. Сама мысль, что мы едем в деревню, внушала ей ужас. Интересно, умела ла она что-то делать своими руками?

До Шатель мы добрались только к вечеру. Сумерки уже сгустились, и всё, что мы увидели, когда возница остановился, были темные очертания какого-то дома.. И даже просто добраться до него сейчас оказалось невыполнимой задачей. Участок вокруг дома зарос травой, и я не решилась нырнуть в нее, боясь наступит на злею.

Да и что нас ждало в доме, где никто не жил уже больше десяти лет? Сырость? Плесень? Провалившаяся крыша? Всё это лучше было изучать на свету.

Я ругала себя за то, что не подумала об этом раньше. Хотя меня оправдывало то, что я не знала, сколько часов потребуется на дорогу. Но всё равно должна была догадаться, что выехать из поместья Ревиалей нам следовало на рассвете, а то и ночью, чтобы еще засветло добраться до деревни. И почему об этом не подумала матушка, я не знала.

— Это наш дом? — удивилась Стефани. — Но почему никто не зажжет тут свечи? И где мы будем спать?

Это был хороший вопрос. Ответить на него помог возница.

— Если изволите, ваша милость, — обратился он к Табите, — то я могу отвезти вас к своей двоюродной сестре, что живет на другом конце деревни. Я потому и вызвался поехать сюда, что хотел ее навестить. Но не знаю, устроит ли вас ночлег на сеновале.

При этих словах он заметно смутился.

— На сеновале? — охнула Гертруда. — Что ты такое говоришь?

Но я подергала ее за рукав, призывая к молчанию. Ночь была теплой, и ночлег на сеновале жилого дома, где нас могли еще и накормить, был куда лучше ночлега на улице. А потому я велела кучеру везти нас к его кузине.

На месте мы оказались через десять минут. Хозяйка явно уже спала, потому что после нашего стука она вышла на крыльцо с таким сонным видом, что мне стало ее жаль. Начиналась посевная, и бедняжка наверняка трудилась в поле с раннего утра и до поздней ночи.

— Ваша милость??? — изумилась она, когда разглядела, кто к ней приехал.

Но брат быстро привел ее в чувство:

— Ее милости с семейством требуется место для ночлега. Я сказал, что ты не откажешься пустить их к себе на сеновал.

Хозяйка кивнула и повела нас к высокому сараю, что стоял за домом.

— Я не пойду ни на какой сеновал! — возмутилась Гертруда. — Я не привыкла спать на сене!

Я усмехнулась. Похоже, моя сестричка еще не понимала, куда попала. Но объяснять ей это сейчас я не собиралась. Я валилась с ног от усталости, и когда через несколько минут я опустилась на душистое сено, то почувствовала такое облегчение, словно легла на пуховую перину.

— Разве здесь можно спать? — спросил Ален.

— Конечно! — заявила я. — Устраивайтесь поудобнее, положите ладошки под головы, а я укутаю вас плащом.

Хозяйка принесла нам кувшин молока и мягкого хлеба. Это был не пшеничный хлеб, а ржаной, и Труди отказалась от ужина. То же самое собиралась сделать и Стефани, но надолго ее гордости не хватило. Глядя, как старший брат Ален и младший Сэмюэль уплетали хлеб за обе щеки, она не выдержала и тоже протянула руку за хлебом.

На сеновал Гертруда всё-таки пришла, но легла спать голодной, и я, засыпая, слышала, как она беспокойно крутилась с боку на бок. Я же быстро провалилась в сон. Нам нужно было набираться сил. Утром мы, наконец, должны были увидеть наш дом.

Глава 6

Проснулись мы с первыми петухами. Курятник находился совсем рядом, и петушиные крики показались мне громче будильника. Дети вскочили первыми, желая непременно «посмотреть птичек». Для них всё это было пока игрой. Весёлым приключением, в котором они принимали участие.

А вот Гертруда, стряхивая с платья соломинки, едва не плакала.

На завтрак нам принесли напиток, похожий на ягодный квас, а также по толстому ломтю хлеба с тонким кусочком сыра. На сей раз даже Труди не отказалась от еды.

Мы снова забрались в карету и поехали по деревне. Теперь, при свете дня, мы уже могли ее разглядеть. И впечатление она производила удручающее.

Нет, тут были и вполне добротные дома — каменные, выкрашенные чем-то белым, то ли краской, то ли известкой. И крыши у них были черепичные. Но большинство построек были сделаны из глины, смешанной с соломой, или даже земли. Изредка попадались и деревянные дома — именно таким и был дом, построенный родителями матушки Табиты, находившийся в некотором отдалении от деревни.

Деревянные стены потемнели от времени и непогоды, но всё же казались еще довольно крепкими. А вот доски на крыше на правой стороне дома прогнулись в нескольких местах. И стёкол в окнах не было, и казалось, что дом смотрел на нас темными глазами. А потому прежде, чем мы вошли внутрь, я уже примерно знала, что мы там обнаружим.

Полы были завалены сухими листьями, налетевшими в дом через зияющие дыры окон. Наверняка прежде в доме была хорошая мебель, но теперь от нее почти ничего не осталось — возможно, какие-то вещи забрали соседи, но сейчас думать об этом было уже бессмысленно. Следовало использовать то, что осталось.

Всю левую часть дома занимала большая кухня с массивным столом посредине, лавками вокруг него и печью в углу. Здесь сохранились деревянные полки на стенах и даже красивый буфет, в дверцах которого, правда, стекол тоже уже не было.

В правой