Не верь глазам своим - Кейт Уайт

Я видела Робби только на ежедневных планерках, где он сидел тише воды, ниже травы. Его кабинет был за утлом от «чрева», около входа в приемную. Мой друг всегда оставался работать, когда я вечером убегала домой. Как-то я пользовалась копировальным устройством рядом с кабинетом Робби и услышала, как Мона бросила ему на стол рукопись и рявкнула: «Вы хоть понимаете, что это полный отстой?!»

Поначалу я убеждала себя, что со временем смогу привыкнуть к Моне и обратить внимание на светлую сторону работы. Однако, дойдя до грани, приняла другую тактику: продержаться до того времени, пока осенью не выйдет моя книга. Связь с «Баззом» будет огромным преимуществом, и журналисты выстроятся ко мне в очередь. Я не позволю Моне достать меня до печенок.

Кстати, именно она сообщила мне про Кимберли: дважды позвонила домой в такую рань. Как только дьяволица произнесла мое имя, у меня в кишках начал раздуваться колючий ком, словно туда пробрался дикобраз.

— Вы слышали новость? — напрямик спросила она. — Прошлым вечером арестовали Кимберли Ченс.

Слышала ли я новость? Можно подумать, что у меня в спальне рация, через которую я держу прямую связь со всеми полицейскими города.

— Нет, — ответила я. Лучше говорить правду, потому что Мона чует ложь, как дохлую мышь в комнате. — За что?

— Ударила офицера полиции, — сообщила она. — Говорят, сегодня ей предъявят официальное обвинение. Что это значит?

— Это значит, что она предстанет перед присяжными, чтобы признать себя виновной или невиновной. Я подъеду к началу процедуры.

— А вы можете поехать прямо сейчас?

— Суды открываются не раньше половины десятого, — объяснила я. — Позвонить Робби? Он, наверное, захочет присутствовать, ведь это и его сфера интересов.

Последовала длинная пауза.

— Нет, он мне нужен сегодня в офисе. Перед тем как повесить трубку, она дала мне номер сотового Кимберли. Бог знает, откуда он у нее.

В тот день я не планировала заниматься делами «Базза». Теперь вот вынуждена сменить повестку дня. Мало того, что придется просидеть все утро в здании суда, так еще предстоит прочесть биографию Кимберли, чтобы развернуть события в перспективе. Не снимая пижамы, я залезла в Интернет. Там в основном писалось о ее выступлениях в шоу «Фабрика звезд». Я решила заехать в офис, хотя это приличный крюк, и прочесать старые номера «Базза». На Кимберли ушло немало типографской краски после победы в конкурсе. Особенно часто ее имя мелькало в разделе «Клубничка», которую я не утруждалась читать.

Когда я приехала, в редакции еще никого не было, кроме помощницы Нэша, Видимо, сотрудники трудились вчера до рассвета и вряд ли появятся раньше одиннадцати. На следующий день после сдачи статей первая планерка проводится аж в два часа.

Выпив кофе в столовой, я направилась в комнату, где хранятся старые номера, и схватила толстую пачку. К моему удивлению, Джесси оказалась на рабочем месте.

— Что ты здесь делаешь в восемь пятнадцать? — спросила я, улыбаясь. За последнее время я привыкла к Джесси, к ее бойкому чувству юмора и надеялась, что наша дружба продлится до конца моего пребывания в «Баззе».

— Я должна завершить это чудаковатое интервью с Йоко Оно, будь оно неладно. Все равно его вставят в самом конце книги. Представляешь, она надела на встречу со мной солнечные очки от Стеллы Маккартни, а я не поняла намек. А ты зачем пришла? У тебя же сегодня выходной.

Я рассказала, как Кимберли Ченс нарушила мои планы.

— О да. Я слышала о происшествии по радио, — сказала она. — Она, кажется, победитель конкурса «Фабрика стерв»?

— Как вчера прошла сдача статей?

Бывало хуже. Кульминация настала после того, как Мона послала помощницу Эмми за соком «Эндлес лайм» компании «Джамба джус». Девушка обегала все магазины в Манхэттене, что торгуют продукцией «Джамба джус», и вернулась через три часа — с пустыми руками! Оказывается, такой сок продают только в Калифорнии.

— Когда люди начали расходиться по домам?

— Около двенадцати. На обложку попала иллюстрация к статье о капризах звезд в салонах красоты. Ни для кого не новость, что должны были взять именно ее.

— И что за капризы бывают в салонах красоты?

— Ну, например, Крис Джуд предпочитает массаж лица с втиранием фекалий.

— Эй, пожалуйста, не надо. Я еще пью кофе.

Джесси вернулась к работе, а я увлеклась просмотром номеров в поиске статей о Кимберли. Сначала у нее возник с журналом любовный союз, как короткий роман в командировке. Фотография появилась на обложке после победы в конкурсе, и последующие несколько недель ей стабильно отводилась пара хвалебных строк, особенно когда ее сингл стал платиновым. Но вскоре она начала появляться на страничке «Причуды моды» в одежде, какую носят официантки на международном банкете со шведским столом: поистине благородный фасон — гофрированная юбка и туго затянутый корсет, а в дополнение два густых хвоста на голове. Поль Гоген, должно быть, перевернулся в гробу. Совсем иного стиля было платье, которое она надела на вручение премии «Грэмми»: огромное и пышное, словно под ним устроили склад вещей. Надпись под фотографией гласила: «Сенсация! Мы знаем, где спрятано оружие массового поражения».

«Глосс» осветил не только портновские неудачи Кимберли. Туг было несколько снимков, как она выходит из отеля ранним утром с шалашом вместо прически на голове. И последним, но не менее потешным поводом для комментариев послужила ее диета. Вскоре после получения своего титула Кимберли начала набирать вес и заявила, что садится на диету. В «Клубничке» сразу же нарисовали график «Кимберли. Обратный отсчет». Пометка в семьдесят два килограмма возрастала каждую неделю на несколько пунктов, что говорило само за себя. Именно тогда и появилось прозвище Толстушка Ченс.

— Извини, что отвлекаю, — потревожила я Джесси. — Почему в «Баззе» так глумились над Кимберли? Она показалась мне совершенно безобидной.

— Ты натолкнулась на яркий пример «феномена мягкотелости».

— На что?

— Мона презирает слабость. Чем сильнее человек, чем увереннее он себя ведет, тем больше у него шансов проскочить незамеченным. Обрати внимание, как она относится к нам с тобой. Но если наш главный редактор почует уязвимость и нащупает слабые места, неизбежно вопьется в них зубами. Поначалу ей нравилась Кимберли. Мона ведь сама поднялась из грязи — на школьном выпускном никогда не выбирают королевой бала девушку, у которой глаза смотрят в разные стороны, — и поэтому ее пленила история Кимберли, превратившейся из Золушки в принцессу. Когда Кимберли заметно округлилась и дала всем понять, что не может ограничиться одним пирожным в день, Мона ступила на тропу войны. Говорят, она сама придумала Толстушке Ченс прозвище.

— О Боже, я на этой неделе ни разу не была в спортзале. Думаешь, она и меня как-нибудь наречет?