Все пышечки делают ЭТО - Инга Максимовская

– Вы кондитер, Варвара? – насмешливо интересуется гость отца. Его голос вкрадчивый и мурлычущий, заставляет все мое не мелкое тело покрыться колючими мурашками. – Ваш папенька рекомендовал вас, как прекрасного специалиста. Торт, кстати, восхитительный. А я искушен, уж поверьте. Знаете, в последний раз я лакомился таким изыском десять лет назад, кажется. В гостиничном номере, прямо на полу.

– Что вы имеете в виду? – я задыхаюсь, и щеки заливает огнем. А тело сводит странной судорогой. Боже. О боже. Права Полька, мне надо было найти себе мужика. Любого. Хоть самого завалящегося. Для здоровья. Реакция моего тела пугает меня до чертиков.

– Я говорю, торт тогда тоже был ошеломителен. Сочный, вкусный, огненный. Он быстро исчез. Сбежал, – он заглядывает мне прямо под кожу, кажется, которая зудит так, что хочется ее содрать с себя.

– Торты же не бегают. У них ножек нет, – хихикает Корюшка. Губы кривит как этот нахальный, самоуверенный мерзавец. – И горячих тортов не бывает.

– Так зачем вам кондитер? – беру себя в руки колоссальным усилием воли. Даже вымучиваю улыбку, больше похожую на оскал. – Для какого торжества нужен торт?

– Свадьба у меня скоро. Женюсь, женюсь. Какие могут быть игрушки? А вы, стало быть, Варя, та сбежавшая десять лет назад невеста? Я ведь на вашу свадьбу приезжал, по приглашению Геннадия. Ох и заставили вы поволноваться отца тогда.

– Правда? – разгораются глазенки у Киры, а я готова сейчас убить этого мерзкого гада. – Тогда может быть вы знаете, кто мой…

– Кира, хватит, – слишком резко. Я никогда еще, ни разу в жизни не повышала голоса на дочь. А вот сейчас не сдержалась. Черт, да что происходит? Зачем отец позвал меня сегодня на ужин. Не клиента же мне подогнать. Сидит, молчит. За все время не проронил ни звука. – Папа, я приехала. Потому что у тебя было какое-то важное сообщение для нас. Простите. Лавр, но у меня нет времени на разговоры о прошлом.

– Тогда будем о настоящем. Жги, Геннадий. Резать лучше на живую.

Перевожу взгляд на отца. Он растерян, никогда его не видела таким. Мнет пальцами хрустящую, накрахмаленную салфетку. Предчувствие противной иглой впивается в мое сердце. Этот Лавр – сам дьявол.

– Ну, ладно, я сам. Я приехал сегодня для того, чтобы забрать долг у вашего отца и мужа. Но он не может расплатиться. А я привык получать все, что принадлежит мне. Все, Варвара.

Сердце пропускает удар за ударом. Вспоминается сказка про водяного и «должок». Нет. Нет, нет, нет. Кира – она мое все. Неужели он догадался? Не отдам. Я не отдам ему мою дочь. Да кто он такой вообще?

– Кроме торта, на который я делаю вам заказ. За него я заплачу, сколько скажете. В остальном, дамы, я с вами честен. Поэтому…

– Я не пеку торты для адских балов, – хриплю, поднимаясь из-за стола. Не смотрю на мать, замершую с раскрытым ртом, как рыба выброшенная на берег. Ни на отца, который сам на себя не похож сейчас. Он не догадался. Он просто… Просто… Просто наглый подонок, беспринципный и злой. Я смотрю прямо в глаза человеку, у которого нет ни принципов ни морали. Он берет все, что захочет. И дурными девственницами не брезгует. Проверено, – И знаете что? Проваливайте ка вы отсюда.

– Доча, – сипит мама. Плевать. Сейчас я не кисейная барышня. Мне есть за что бороться. Точнее за кого. Пусть он валит, и больше никогда не появляется в наших жизнях. Никогда.

– А говорила, что хорошо знакома с этикетом, – ухмыляется этот демон. Режет меня взглядом ледяных омутов. Замораживает. – Кулон у твоей дочери красивый. Он что-то значит?

– Ничего. Просто безделушка.

Еще немного и у меня отнимутся ноги. Хороша же я буду, если свалюсь к дорогим ботинкам этого черта, в которые он наверняка утрамбовал раздвоенные копыта. Картина как в финале бессмертной комедии. Кажется в этой комнате все окаменели. И воздуха не хватает и…

– Я это, забыла… – разносится предтечей конца света громкий жизнерадостный голос. Полинка, как же я ей сейчас рада. Она разбивает морок, соткавшийся в пространстве изо льда и огня. – Ой, а чего тут у вас? Хороните что ли кого? Тогда кутьи мне дайте и кагору. А то сдохну с голоду.

– Хороним, – хриплю я.

– Зря вы Варвара отказываетесь от заказа. Вот моя визитка. Надумаете, звоните. А мне и вправду пора. Спасибо, было весело.

Он уходит слишком стремительно. Резко, как страус-бегун из мультика. И все вокруг оживает. И все замороженные чувства подскакивают прямо к горлу, так что хочется просто открыть рот и заорать, выпустить на волю эмоции. Дать им долететь до самого неба.

– Ма, ты чего его знаешь что ли? – тихо шепчет моя Корюшка.

– Впервые вижу. Ну, чего все замерли? Давайте торт есть. Папа, я тебя очень люблю. Все будет хорошо. Не стоит обращать внимания на злобных придурков. Главное не опускать руки. Мы же вместе, справимся. А этот хмырь пусть подавится. Ему чужое горе счастья то не принесет, – звучу как жизнерадостная идиотка, хотя сейчас готова заползти под этот гребаный стол и забиться в конвульсиях. Он сказал, что забирает то, что его. Господи, пусть он никогда не узнает, что подарил мне в день моей несостоявшейся свадьбы. Хотя, он же женится. Зачем ему чужой ребенок? Он уже забрал жертву. Чертов демон.

– Варя, я тебя подвел снова. Вас всех, – говорит отец, ослабляя галстучный узел дрожащей рукой. Его вид мне совсем не нравится. И мама уже роется в шкафчике с лекарствами.

– Полина, вызывай скорую, – приказываю я подруге и устремляюсь к отцу.

Корюшка напугана, отцу плохо, у мамы истерика. И все это вина одного мерзавца. Не прощу, гада. Торт ему надо? Что ж. У этого подонка будет самая запоминающаяся свадьба.

Глава 7

Лавр Яров

– Я нашла кондитера, дорогой, – щебечет Алиска, подставляя мне идеально гладкую щеку для поцелуя. Морщусь, рассматривая ее нос. Тоже эталоно сделанный, отнюдь не матушкой природой. Она похожа на куклу – моя будущая жена. На куклу из силикона и резины. Холодный блонд, созданный руками дорогого мастера, делает это сходство еще более сильным. И от чего-то в памяти всплывают горящие огнем ненависти глаза чертовой булки. Почти желтые, как у кошки, и очень выразительные. – Он восхитителен. Самый модный в области. Парижская школа, куча наград. Ты меня слушаешь, вообще?