Лабиринты страсти - Эвелина Гольдман

— Что за вопросы, конечно, — Света дала мне свежее полотенце и пижаму. Приняв душ, я вышла на кухню, где Света уже раскалывала ужин.

— Тебе самая большая порция, — Света очень хотела меня накормить, поэтому постоянно готовила вкусные блюда и приносила ко мне домой вкусняшки.

— Спасибо большое, я тебя обожаю, — я действительно любила Свету, как сестру. За все годы дружбы со мной, она всегда была со мной вместе. При любых трудностях. В последнее время Света была очень грустной, потому что у них с Сережей никак не получилось зачать ребенка. Она бегала по клиникам и пыталась хвататься за любое лечение.

— А я то тебя как, — Света поставила передо мной аппетитную куриную отбивную и пюре, правда мой аппетит оставлял желать лучшего.

— Как Женька сегодня?

— Отлично, мы рисовали, играли, а сейчас она видит 13 сон, — Света села рядом, начиная есть.

— И как у тебя получается укладывать её так рано?

— А вот не скажу, расскажи как твой день? — если бы я рассказала, то уже начала бы плакать.

— Хорошо, Саркис остался довольным, — надеюсь, что его хорошее настроение продержится хотя бы 2 дня.

— Не нравится мне этот Саркис, — мы еще немного обсудив мою работу, продолжали сидеть на кухне. Я пыталась доесть порцию, которую мне выделила Света, а она уже пила чай.

Нас прервал звук открывшиеся двери. Серёга пришел со своей смены. Он тихонько прошел к нам на кухню

и удивился, что мы сидии вдвоем.

— Вот тебя я и хотел увидеть, что это было сегодня? Он же отец Жеки, да? — ну вот как он догадался?

— Давай не будем это обсуждать?

— Вы про что вообще? — Светка сидела и не понимала про что мы вообще.

— Сегодняшними гостями Саркиса были какие-то мажоры с деловыми лицами. Один постоянно палил на Лину, а тетка с мужиком смотрели, видела бы ты, с какой ненавистью, — вспоминая лицо Марго и Захара Александровича у меня аж лицо кривится, — Мне хотелось им в напитки что-то подмешать, а судя по лицу и поведению, тот смазливый урод и есть папаша Женьки нашей.

— Вот оно в чем дело, объявился. Слушай, если кто-то из их деловой семейки только посмеет тебя обидеть, я им головы поотрываю. Нет, ну ты видел это хамство, сначала бросить беременную, обвинить в краже миллионов, а теперь прийти и увидеть эту миллионершу, работающую официанткой, — Света тяжело выдохнула, — Вот гады. Мерзко от них.

— Ты бы видела их тачки, — Серега, облокотившись поясницей о столешницу, продолжал рассказывать, — Так ещё и с невестой притащился, — От упоминании этого слова, неприятный холод бежал по спине.

— С кем? Серьезно? — Света вопросительно на меня смотрела.

— Правда, — все, что смогла произнести я.

— И как она?

— Ну как, как проститутка. Ржала как конь весь вечер, а он просто сидел и наблюдал за Линой, — ага, за тем, как я хромаю.

— Мне она показалась милой, — честно сказала я. Мне и вправду эта девушка показалось милой и красивой.

Ключевое слово, тебе показалось, — Серега сел рядом, — обыкновенная мажорка, так ещё и чаевые не оставили.

— Мдааа, теперь он таскаться за тобой будет, — выдвинула свое предложение Светка.

— Не будет он за мной таскаться, у него свадьба на носу, — я отчетливо понимала, что встреча так же неприятна Гордею, как и мне.

— Вот увидишь, скоро объявиться, — Света опустила глаза и затем снова подняла их на меня, — Про Жеку будешь рассказывать?

— Нет, конечно, не хватало, чтобы он захотел её у меня забрать, — самые страшные мысли уже посещали голову.

— И то верно, — согласился Серёга.

— А что с Марго? — спросила Светка.

— Такая же: надменная и неприятная.

— Понятно, ладно. Давайте спать, — мы пошли ложиться, а когда я подошла к комнате, где спала Женька, а Света к свей спальне, она меня остановила:

— Линь?

— Ммм?

— Ты точно к нему ничего не чувствуешь больше?

— Я его ненавижу, — сказала я и зашла в комнату, Евгешка тихонько посапывала. Я легла рядом и прижала её к себе, вдыхая приятный аромат её головки.

Проснувшись в субботу утром от звонка Саркиса, я подскочила и сразу взяла трубку:

— Да, слушаю.

— Романенко, мне нужно, чтобы ты приехала на работу, — строгий голос сразу заставил окончательно проснуться.

— Что-то случилось?

— Мне нужно кое что тебе отдать.

— Ладно, буду через час, вас устроит?

— Вполне, — повесил трубку.

Подняв Женьку и собрав её, я попрощалась со Светкой и Серёгой.

— Может с нами оставишь? — предложила Света.

— Нет-нет, у Сереги выходной, мы поедем, заодно прогуляемся по парку.

— Ураааа, парк, — Женька очень любила парки и особенно, когда мы покупали что-то вкусненькое.

— Ладно, если что звони.

— Спасибо большое вам, — я обняла Серегу со Светкой и обратилась к Женьке:

— Что нужно сказать?

— Спасибо Света и Сережа, — Женька повторила те же движения с объятиями.

Погода была солнечная, первый день из недели. Мы доехали на автобусе до ресторана и вышли. Женька весело припрыгивала, а я не могла не радоваться временем с моей малышкой. Подходя к ресторану я увидела, что Саркис стоял возле входа и уже ждал меня.

— Здравствуйте, — я поздоровалась, а Саркис недовольно рассмотрел Женьку.

— Думал, что ты одна будешь.

— У меня выходные, которые я провожу с дочерью.

— Ясно, это тебе, — он протянул мне конверт, наверное, с деньгами, — Вчерашний клиент решил тебе оставить чаевые.

Я в недоумении смотрела на конверт, не зная, как мне поступить и зачем ОН так сделал.

— Если хочешь, то можешь заработать больше, он предлагает, — догадываюсь о чем идет речь.

— Мне не нужно ничего. Я и так ежемесячно получаю зарплату, — я развернулась, взяла Женьку за руку крепче и пошла к парку.

— Ну и дура, — я шла, чувствуя, как за мной наблюдают. Наверное, Саркис не мог смириться с отказом, у него с этим проблемы.

— Мамуля, ты хромаешь, — я села на корточки и обняла Женьку, — почему мы бежим?

Я крепко обняла доченьку и расплакалась.

— Мама, этот дядя тебя обидел? — Женька гладила мою голову своей маленькой ручкой.

— Нет, я плачу потому что люблю тебя.

— А из-за любви можно плакать? — спросила Женька.

— Конечно, можно…

Глава 8. Гордей

Всю ночь думал о Лине и о предложении Саркиса. Стало интересно, что за мужик целовал её, как вообще её жизнь сейчас. Почему она такая худенькая? Хотя меня это волновать не должно, но как-то стало её жаль.

— Дорогой, ты куда? —