Счастливый удар - Ханна Коуэн

Следом мое внимание привлекают бесконечные рукава черных татуировок, покрывающие его предплечья с выступающими венами, когда он берется за бейсболку на пепельно-русых волосах. Он снимает ее, только чтобы провести пальцами по взлохмаченным прядям и снова надеть. Его бицепс напрягается, и такое простое действие не должно быть настолько горячим, но, несмотря на это, мои трусики становятся влажными.

Той ночью на нем не было кепки, и я благодарна за это. Иначе было бы еще труднее не вскарабкаться на него, как на дерево.

Заставив себя перестать пялиться на него, я обвожу взглядом помещение и пытаюсь сосредоточиться на чем угодно, кроме парня, который теперь смотрит на меня с озорной усмешкой.

– Извините, я опоздал.

Его голос чистый грех. Плавный и в то же время жесткий. Одновременно светлый и темный. Я пытаюсь подавить дрожь, но у меня ничего не получается.

– Все хорошо, – говорит Адам.

– О, привет! – улыбается Морган. – Ты ж не против сесть у окна, Оукли?

Я перевожу взгляд на ее невинную улыбку и проглатываю свои растущие подозрения. Место у окна прямо напротив меня.

– Морган не нравится быть прижатой к окну, – добавляет Мэтт, пожав плечами.

О да, они заодно.

– Да, конечно. Мне без разницы, – говорит Оукли.

В ту же секунду Морган выпихивает Мэттью с их диванчика и вылезает следом, давая Оукли знак садиться на ее место. Я цепляю на лицо натянутую улыбку и планирую для подруги медленную и болезненную смерть, пока она садится обратно.

– Ты всегда так разглядываешь парней или это только для меня? – шепчет Оукли в следующее мгновение.

Его слова ласкают мою кожу, что я должна бы ненавидеть.

Я прямо смотрю ему в глаза, отказываясь тушеваться под лукавым взглядом. Сердце сбивается с ритма, когда я понимаю, что он обращается ко мне.

– Я бы сказала, что это только для тебя, но соврала бы, – говорю я со всей напускной уверенностью, которую могу изобразить.

Он мягко смеется.

– И снова здравствуй, Ава. – Его тихий шепот предназначен только для меня, после чего Оукли откидывается на спинку и спрашивает: – Как тебя зовут, красавица?

Я удивленно моргаю. Он скрывает наше знакомство ради себя или ради меня? И комплимент тоже для вида?

– Октавия! – верещит Морган. – Ее зовут Октавия.

– Ава, – поправляю я, бросая на нее неодобрительный взгляд, прежде чем посмотреть обратно на Оукли. Я расслабляюсь. – Твое я уже знаю. Похоже, у тебя особый способ представляться, Оукли.

– Это надо было сделать. Я просто стал тем, кто позаботился об этом.

Он пожимает плечами, как будто избить совершенно незнакомого человека – это нормально. Возможно, для него так и есть.

Он закрывает тему и переключает внимание на меню перед собой. Я понимаю намек и делаю то же самое, несмотря на то, что знаю меню наизусть.

Ясно, что его открытость на той вечеринке была редкостью.

– Поверить не могу, что тебя отстранили, бро. Та команда весь вечер играла грязно. Даже тренер согласился, что они нарывались. Как пальцы? – встревает Мэттью, широко улыбаясь, как маленький провокатор, коим он и является.

Глядя на руки Оукли, держащие меню, я замечаю белую повязку на правой кисти.

– Чертовски болят, – отвечает он.

– Мне любопытно, что тот парень сказал тебе, – снова говорит Мэтт. – Никто из нас не слышал, но ты выглядел разозленным.

Оукли молчит несколько секунд, но потом отвечает:

– Просто всякое дерьмо про команду.

Он прочищает горло и меняет тему:

– Кто голоден? Я точно.

Словно по команде, к нашему столику подходит официантка. На вид она наша ровесница, медные волосы длиной до плеч обрамляют ее личико с двух сторон. Настороженно глядя на нас, она теребит в руках свой блокнот и сильно краснеет.

Ее нервозность легко понять: надо полагать, из-за великолепных мужских экземпляров, желающих сделать заказ. Могу ли я ее винить? Нет. На ее месте я уже наложила бы в штаны от страха.

– Привет! Я Дженни и сегодня буду вас обслуживать. Что вам принести? – спрашивает она, ее ручка порхает над блокнотом.

– Я буду ванильный коктейль, чизбургер и порцию спиралек из картошки, пожалуйста, – говорит Оукли мягко, уловив ее нервозность, и я не пытаюсь скрыть одобрительную улыбку.

Официантка поднимает брови, выжидающе глядя на меня, но прежде чем я успеваю сформулировать связное предложение, Адам заказывает за меня:

– Клубничный коктейль, двойной чизбургер и луковые кольца для меня и то же самое, но с картошкой вместо лука для дамы. Спасибо.

Я закатываю глаза:

– Я и сама могла бы заказать.

– Я знаю, но мне захотелось продемонстрировать лучшего друга. Подай на меня в суд.

Он снова обхватывает меня рукой за плечи.

Морган фыркает, и я недовольно смотрю на нее, подняв брови. Она переводит взгляд с Адама на меня. Я склоняю голову набок и одними губами спрашиваю: «Что?» Она закатывает глаза и кивает на окно.

Я медленно перевожу взгляд в сторону и вижу, что Оукли с любопытством смотрит на меня – или, скорее, на руку на моем плече – но отводит взгляд, как только я его перехватываю.

Я закусываю губу и опускаю глаза, слишком пристально разглядывая инициалы, вырезанные на столешнице. Разговор продолжается, все обсуждают прошедшую неделю и дату следующей игры, как будто Морган не расписала весь сезон в нашем общем календаре.

По ощущениям, мы болтаем несколько часов, и к тому времени, как официантка приносит нам еду, я умираю от голода.

Я утаскиваю у Адама луковое колечко и подношу его ко рту, но тут Оукли произносит:

– Не понимаю, как ты это ешь. Лук на вкус как грязные носки.

– Грязные носки? – повторяю я, моргнув. Он кивает. – А ты пробовал много грязных носков в жизни?

Его губы раздвигаются в улыбке.

– Хочешь сказать, что ты нет?

– Именно это я и говорю.

– Я не пробовал грязных носков раньше, но, если бы мне пришлось предположить, каковы они на вкус, я бы назвал луковые кольца.

Мои плечи трясутся от смеха.

– Ты идиот.

– Лучше я буду идиотом, чем тем, кто любит вкус грязных носков, – парирует он, ухмыляясь.

Глядя ему в глаза, я кладу луковое кольцо в рот и, прожевав, проглатываю с неприличным стоном.

– Ням!

– Господи, Ава. Может, хочешь уединиться? – ржет Тайлер.

Мои щеки горят от стыда. Жгучий взгляд Оукли пронизывает меня, но я опускаю глаза на свою порцию картошки и мечтаю исчезнуть.