Скрипачка - Ирина Жук

расчудесный рабочий день Света подошла ко мне с приготовленным кофе, и попросила отнести шефу в кабинет. Для меня это была словно кара небесная, потому что испытывала необъяснимый страх рядом с этим человеком. Чем ближе приближалась к столу, за которым сидел шеф, тем сильнее у меня дрожали руки. Небольшое количество горячего напитка пролилось на мою руку. Было больно, но я старалась не показывать начальству свое страдальческое состояние, чтобы не дать лишнего повода для моего увольнения. Игорь Борисович словно издевался надо мной. Сначала изучающе осмотрел меня с головы до ног, а затем снова поднял свой взгляд, и задержал его на моих дрожащих руках. Его брови нахмурились, и грубый голос сказал:

— Ты что запойно бухаешь? Почему у тебя руки трясутся?

Потеряв от страха голос, в качестве ответа отрицательно покачала головой из стороны в сторону.

— Ставь кофе на стол, смотри только на меня не пролей, трусливый зайчонок.

Я послушно выполнила приказ, и в момент когда отходила от стола получила ладонью сильный удар по заднице. О, это он зря так сделал! В один миг трусливая зайка превратилась в разъяренную тигрицу. Как же я кричала, этот слизняк узнал всё, что о нем думаю. Шеф с выпучиными глазами и открытым ртом внимательно слушал мои речи, при этом не перебивал и никак не комментировал вышеизложенное. Когда я закончила свое выступление, Игорь Борисович прочистил горло покашливанием. Поднялся и снова опустился в кресло. Ну всё, звездец мне!

Вот тогда, я словно на лифте вернулась в реальную жизнь, и осознала произошедшее. Понимала, что это последние минуты моего пребывания в этом месте. Дай Бог выйду отсюда живой и здоровой!

Грубый голос сказал:

— Можно было и не кричать, на слух не жалуюсь. Всё иди! Только зашла в кабинет, а я уже устал от тебя!

— Идти в смысле работать или домой?

— На сколько я помню у тебя сегодня рабочий день. Свободное посещение работы у нас не предусмотрено.

С того дня я не вздрагиваю, когда слышу грубый голос. Может я придумала себе, но кажется шеф стал ко мне уважительно относиться, и больше не позволяет распускать свои руки.

Мои конечности шеф не ломал и не отрывал, как предсказывал мой друг. Наверное, Ростик так решил пошутить, а я как зверушка пугливая при виде шефа тряслась от страха. Я же за руки очень переживаю. Как я буду без них играть на скрипке?

Кстати, меня приняли в музыкальный коллектив, и теперь мы играем на различных мероприятиях. Игра на скрипке это единственное на что хватает сил моей измученной тушке.

* * * * *

На работе сегодня хаос. К шефу пришли подозрительные личности с бандитскими мордами, которые долго о чем-то беседовали с ним в кабинете. Затем вместе с Игорем Борисовичем уехали. А вечером ко мне в комнату персонала зашёл перепуганный Ростик, и сказал что к нам пришли менты. Так как шеф уехал, разговор с ними вела Света. Она поручила Ростику принести в ее кабинет кофе для нежданных гостей.

Через небольшой промежуток времени сотрудники полиции вышли из кабинета. Один из них был мне знаком. Глеб. Внутри появилось приятное волнение. Хотелось улыбаться, как дурочка, но я себя сдерживала, и не показывала своих эмоций.

Глеб меня тоже узнал, и стал спрашивать, что я здесь делаю.

Хотелось говорить с ним ни о чем и обо всем одновременно. И наверное, меня бы накрыл словесный понос, если бы не многообещающий грозный вид друга. После ухода полицейских, на меня с претензиями накинулся Ростик.

— Ты что гонишь? Знаешь с кем ты сейчас общалась? Если ты тупая курица, то объясняю как маленькой — это менты. С ними общаться западло, поняла? Ты в моих глазах опустилась ниже плинтуса Алиска. Даже видеть тебя не хочу. Домой теперь будешь ездить одна.

— Ты же знаешь что у меня пока нет телефона. Хотя бы вызови такси, когда закончится рабочая смена.

— Да ты задолбала, когда ты уже купишь себе телефон? Уже третий месяц работаешь, могла бы приобрести, и не доставать меня.

За нашим эмоциональным разговором с приторной улыбочкой наблюдала Света. Ненавижу, когда со мной так разговаривают, да еще на глазах посторонних.

Светочка наслаждались чувством радости, когда мы с Ростиком ругались. А Ростик чувствовал себя победителем, когда в нашей ссоре я шла ему на уступки, даже если он не прав. Но я не просто так переступала через свою правду, это вынужденная мера. Дело в том, что Ростик — мстительный человек. И он знает о моей слабости к музыке. Он запросто может поговорить с ребятами из музыкальной группы, и попросить, чтобы меня выгнали из коллектива. В придачу больше не даст играть на скрипке, которая валяется у него дома. Чтобы не потерять единственную радость в моем существовании терплю выходки этого придурка. Скрипка для меня всё! Поэтому не позволяю себе лишних трат, и собираю деньги на свой собственный инструмент, а телефон планировала купить по остаточному принципу.

Под конец смены ко мне снова подошёл Ростик.

— Слушай, тут такое дело. Деньги, что шеф дал на такси, я где-то потерял, так что за свой счет поедешь. Диспетчеру я позвоню насчёт машины.

Я от такой наглости чуть не упала. Он виноват, а я должна платить! Сволочь! Ругаться с ним бесполезно, тем более приехал его брат-психопат, который может меня в землю забить, как гвоздик. Такая у них сильная братская дружба.

Ростик уехал с братом, Света на своей машине. А я стою одна, и где-то сзади слышу чьи-то шаги.

Такси даже нет на горизонте. Твою мать, что делать? Воображение подкидывает страшные исходы встречи с человеком из темноты.

Из темноты вышел Глеб, в сопровождении немецкой овчарки. В этот момент я умерла и заново родилась.

Нервы сдали и захотелось плакать, я очень испугалась.

Тембр его голоса успокаивал и располагал. Завязался разговор, в результате которого Глеб настойчиво стал приглашать у него переночевать, а я упрямо отказывалась. Неправильно это. Если узнает его девушка, то будут проблемы у него. А если узнает Ростик, то будут проблемы и у меня. Но не только это пугает. Мне нравится его запах, но я имею ввиду не аромат парфюма, а именно запах мужчины, который невидимой ниточкой привязывает к его обладателю. После случайной встречи в ресторане и нашей поездки в такси, этот запах манит меня. Я только перестала думать о Глебе, а он снова встретился на моем пути. Если я соглашусь пойти, то боюсь он