Невеста серебряного змея - Мария Вельская

Снежок хрустит под ногами.

— Студиоз приобрел нелицензированный летучий фейерверк, — отрапортовал усач, настоящий гренадер, — ужо теперь накроем лавочку. Штраф выписали, всё чин по чину.

— Прекрас-сно, — меня прижали к себе крепче, — выговор вс-сем нерасторопным. И дополнительные учения на болотах южных, пусть их там болотник и кикиморы погоняют. Мы с Никой Владимировной уезжаем. Нашу ценную свидетельницу необходимо пока ус-строить на служебной квартире.

Все как-то многозначительно переглянулись.

Мне послышалось басистое:

— О, влип наш змеич главный, пропал князюшко! Ишь, долго как искал, бают, пару веков. Но нашел свою душу, свет свой!

— От и ладно, Пахом, теперь может не так зверовать будет? Кошка — она и змея приручит.

Кажется, князь это тоже слышал — но никак не прокомментировал.

Совсем скоро мы сели в теплую карету с узкими темными оконцами. Диковинные кони с огненными гривами и шальными влажными глазами со змеиным зрачком прянули с места так, что улицы замелькали лентой.

— Сивки-Бурки. Дурные, но быстрые, — мы сидели по разные стороны кареты.

На губах горел поцелуй. Лёгкий, как бабочка.

— Я была немного не в себя от всего произошедшего, князь…

— Янхард. По имени. На людях — князь Янхард, так уж и быть, — мужчина смотрел на меня, не мигая.

Был бы хвост — уверена, он бы до меня добрался!

— Князь, я была излишне несдержана и нарушила всякие приличия, — решительно перебила.

Ну, хватит, не люблю откладывать неприятное на потом, сама глупостей наделала! Стыдоба, какие слухи пойдут!

Но Полоз почему-то не спешил меня упрекать. Рассыпались волосы по плечам, мелькнули серебристые пряди у висков, взгляд мужчины стал живым, жаждущим.

— Выходите за меня замуж, Ника Владимировна, — сияющие золотые глаза обволакивали, увлекали в самую тёмную Навь.

Промелькнула мимо Дворцовая набережная, понеслись незнакомые улочки, мелькнули золотые купола.

— Клянусь лелеять мой свет отныне и до конца веков. Я покорён вами. Вашей смелостью, искренностью и добрым сердцем.

Звенели, шелестели невидимые кольца. Я взлетела пушинкой — и оказалась на коленях князя.

Мимо промелькнули снежные шапки деревьев. Стальная табличка говорила, что мы уже на Выборгской стороне. Вот бы в Выборгском саду летом погулять…

Мир задрожал и запел. Захохотала где-то вдалеке метелица.

— Я принимаю ваше предложение, князь… — само сорвалось.

Пальцы легли на горячую смуглую щеку. Его губы нашли мои. Мир обрёл цель, чёткость, ясность.

— Женюс-сь немедленно!

Меня притянули ближе к горячему телу. Окутали терпким запахом. Больше не было одиночества и страха. Был только Полоз. И мир, разделённый на двоих. Так было правильно.

Дорогой дневник, не могу хотя бы в нескольких строках не выразить всю радость, что окутывает меня с первого дня моей новой жизни и по сей день!

Мы с князем Полозом поженились спустя год, выждав все положенное время, а на свадьбе присутствовал сам государь император. Что быстро заткнуло рты всем недовольным. Тогда я уже была студенткой Первого магического университета и мне, как будущему магу на страже империи, было пожаловано дворянство. Баюнья сила — не шутки. Баюны — стражи Нави, защитники, коты-оборотни. Редко когда их кровь просыпается в потомках. Но всегда — во благо.

Мы виделись с отцом, который долго просил прощения, что не почуял боль дочери, не понял, не уберёг. Он один воспитывает теперь моего младшего брата. Ни о мачехе, ни о наследнике Подлайских я более не слышала. Да мне и не нужно было. У меня была моя семья. Муж мой, Полоз — бесконечно любящий и заботливый, тот, для кого я мурлыкала по вечерам сказки. Тот, кто ради нашей любви перевернул полмира. Были мои новые друзья. Был целый огромный мир и волшебный древний город, столица империи Российской. И была новая служба в Мраморном дворце. Та зима подарила мне всё, о чем я не могла и мечтать.

А свет родной души рядом растапливает горечь одиночества вернее любого огня.