Ухаживая за Джулией - Мэри Бэлоу

– Мисс Мейнард, – спокойно и рассудительно проговорил поверенный, – ваш дедушка заботился о вашем будущем и стремился обеспечить его наилучшим образом, Уверен, вы понимаете, как и ваши пятеро кузенов, что Примроуз-Парк – процветающее имение. Оно служило вам домом большую часть вашей жизни. Оно может остаться вашим до конца дней, если вы примете предложение о браке одного из сводных кузенов в течение следующего месяца. Но никто не принуждает вас. Ни завещание вашего дедушки, ни я не можем заставить вас принять чье-либо предложение. В завещании предусматривается и этот вариант.

Джулия растерянно огляделась вокруг, едва замечая взгляды тетушек и дядей – недоуменные, любопытные и один – враждебный. Она встретилась взглядом с Фредериком, который стоял, облокотившись на фортепиано. Его губы были сжаты, и он смотрел на нее сузившимися глазами. Невозможно было определить, развлекло его услышанное или огорчило. Она повернула голову и увидела профиль другого кузена – Дэниела. Четкий, привлекательный, аристократический профиль. Он, как всегда, был безукоризненно одет и причесан. Дэниел с вежливым интересом смотрел на поверенного, словно только что прочитанное условие завещания не имело к нему никакого отношения. Джулии хотелось бросить ему в лицо какое-нибудь грубое слово, но она не знала таких.

Тетя Милли, повернувшись на стуле, радостно улыбалась и кивала ей.

– Прекрасная идея, дорогая, – обратилась она к Джулии. – Я знала, что Хэмфри сделает тебе щедрый подарок, так и получилось.

– Замолчи, Милли, – прошипела тетя Юнис, хлопая сестру по руке.

Кто-то тронул Джулию за руку.

– Сядь, Джули, пожалуйста, – тихо произнесла Сьюзен.

Джулия упала на стул, чувствуя себя ужасно глупо от того, что оказалась в центре внимания. Однако это не прервало чтения завещания. Сидящий в передних рядах Лесли оглянулся и тепло улыбнулся ей.

Мистер Прадхолм своим профессиональным покашливанием вновь привлек внимание аудитории.

– Еще один момент, милорды, леди и джентльмены, – произнес он, – и затем мы закончим. – Он опустил глаза на завещание графа и прочитал: «Всех вас я прошу и приглашаю оставаться в Примроуз-Парке на время сватовства к моей внучке. Здесь я выступлю главой нашей семьи в последний раз. И пусть для всех это будет месяц веселых развлечений. Никаких черных одежд. С завтрашнего дня – никакого траура. Вы все носили его больше недели. Завтра же снимите его. Это мое последнее приказание».

– Но мы не привезли с собой ничего, кроме черного, – запротестовала тетя Роберта.

Дядя Генри сжал ее руку и сказал, что пошлет домой карету за другими вещами. В течение двух дней все будет улажено.

Тетя Милли промокала глаза большим льняным платком, заимствованным у дяди Рэймонда, а тетя Сара, пожав плечами, заметила, что ее шурин был странным человеком. Очень странным. Кто-нибудь когда-либо слышал о чем-нибудь столь же возмутительном и оскорбительном? Однако было не ясно, к какому пункту завещания относились ее слова.

Джулия не могла отвести глаз от своих рук, пытаясь побороть смущение и изумление. А также панику. Она изо всех сил пыталась не расплакаться. Дедушка ничего не был ей должен. Шестнадцать лет он предоставлял ей кров и поддержку, в которых она так нуждалась. Он пытался обеспечить ее будущее. А главное, он дарил ей любовь.

И, тем не менее, она чувствовала себя преданной. Оскорбленной. И очень испуганной.

Оглашение завещания закончилось. Мистер Прадхолм собирал свои бумаги. Слуги быстро вышли из комнаты, похоже, томимые желанием как можно быстрее вернуться на свою половину и свободно обсудить все случившееся. Шум в гостиной нарастил.

– Джули. – Виола сильно сжала ее руку. – Ты такая счастливая. Всего несколько слов в завещании дяди, и у твоих ног – пятеро женихов! В течение месяца ты будешь помолвлена. Я хотела бы, о как я хотела бы оказаться на твоем месте!

– Как глупо, Ви, – поморщилась Сьюзен. – С тобой это не сработает. Один из женихов – наш Гасси, а Малькольм – наш двоюродный брат.

– Но Дэниел… и Фредди, – вздохнула Виола. – О, Джули! Ты в самом ближайшем будущем станешь графиней или баронессой.

– И еще Лес, – добавила Сьюзен. – Лесли самый милый из них.

Стелла пробралась сквозь толпу родственников и обняла Джулию за плечи.

– Леди за одно мгновение! – засмеялась она. – Итак, у тебя появилась возможность остаться в Примроуз-Парке. Я так рада за тебя. Папа и мама планировали привезти тебя к нам, и мне это пришлось бы больше по душе, чем что-либо иное. Но стать хозяйкой Примроуз-Парка!.. – Она улыбнулась. – Ты, конечно, должна выбрать Малькольма. Тогда мы станем невестками.

– О! – воскликнула Виола. – Тогда это должен быть Гасси. Вы ведь всегда были друзьями.

– Джулия. – Незаметно к ним присоединилась и Камилла. – Это так дурно со стороны дядюшки Хэмфри. Он поставил тебя в ужасно затруднительное положение. Мне жаль, что так получилось.

– Жаль? – Голос Виолы поднялся на тон выше. – Тебе жаль, Камилла? Когда Джулия обрела сразу пятерых женихов и среди них – Дэниела и Фредди? Я бы хотела, чтобы ты пожалела и меня, если бы мне выпала такая участь.

Тетя Милли встретилась взглядом с Джулией. Она сидела в другом конце комнаты, но радостно кивала и улыбалась Джулии. Казалось, она вот-вот оставит свою группу родных и подойдет, чтобы тоже поздравить ее.

Джулия чувствовала себя отвратительно – подавленной, обиженной и лишившейся дара речи, что ей было вовсе не свойственно.

И это станет ее излюбленным занятием на протяжении месяца, она это знала. Будет удивительно, если мужчины не начнут заключать пари, как они это делают в джентльменских клубах. На кого поставят больше? На Дэниела? На Фредди? А может быть, на Гасси? Ставки на Малькольма и Леса вряд ли принесут удачу.

По крайней мере, впереди – занятный месяц. Очевидно, таково было желание дедушки. Вот уж поистине увлекательный месяц для всех, кроме нее.

– Извините, – пробормотала Джулия, улыбнувшись кузинам. – Я вынуждена вас покинуть. – И бросилась мимо них к свободному, по счастью, дверному проему прочь из гостиной. Ей не терпелось уединиться.