Сети соблазна - Мэри Бэлоу

Граф Эмберли улыбнулся сестре и родственнице и поцеловал последнюю в щеку.

– Вы хорошеете с каждым днем, юная Анна, – заметил он. – А что это вы задумали? Судя по вашему виду, какое-то озорство.

– Я пришла поздороваться с моим любимым родственником, – ответила Анна чуть ли не шепотом, глядя на него большими веселыми глазами, – и еще я надеюсь, что мистер Парнелл помнит меня.

– Ах, – отозвался, граф, взглянув на Мэдлин и едва заметно подмигнув ей, – то-то мне показалось странным, когда: вы пришли сюда, рискуя, что вас раздавят и затолкают, только для того, чтобы поближе увидеть вашего э-э-э… любимого родственника. – Он оглянулся через плечо и позвал:

– Джеймс, вы должны немедленно подойти сюда! Посмотрим, узнаете ли вы эту молодую леди?

Анна густо покраснела и укоризненно взглянула на графа. Она так и не отпустила руку Мэдлин. И в результате Мэдлин, торопливо придумывавшей, как ей сказать что-то приятное лорду и леди Бэкворт, пришлось остаться на месте, в то время как Джеймс Парнелл повернулся к ним и его темные глаза, казалось, пронзили ее.

А хорошенькая юная девица, весь вечер висевшая у него на руке, тоже стояла рядом – зардевшаяся и встревоженная. И была она невысокой, изящной и беспомощной и держалась так, словно уже принадлежала ему.

– Мисс Кэррингтон, – проговорил Джеймс после того, как глаза его на мгновение задержались на Анне, – я с трудом узнал вас, потому что с тех пор, как видел в последний раз, вы повзрослели и похорошели. Но я прекрасно вас помню.

Смущение Анны сразу же исчезло. И тут-то, когда уже было слишком поздно, она освободила руку Мэдлин. И обворожительно улыбнулась Джеймсу.

– Вы были в Эмберли в тот год, когда обручились Эдмунд и Александра, – напомнила она. – Я очень жалела, когда вы уехали так внезапно. Вы были там единственным джентльменом, который не обращался со мной как с пятнадцатилетней надоедой.

– Бедная малышка Анна! – сказал, усмехаясь, Эдмунд. – Джеймс, вы, конечно же, встречались с Мэдлин сегодня днем?

Теперь наконец ей пришлось посмотреть на него. Глаза их встретились, и они замерли. – Да, – ответили оба одновременно.

Джеймс первым прервал дуэль взглядов и довольно резко повернул голову.

– Джин, мне хотелось бы представить тебе леди Мэдлин Рейни и мисс Анну Кэррингтон, – сказал он. – Сестра и родственница Эдмунда. А это мисс Джин Кэмерон из Монреаля, что в Канаде.

Девушка присела перед ней в реверансе и вспыхнула.

– Из Канады? – спросила Анна увлеченно. – Как замечательно! Вы должны рассказать мне как-нибудь все об этой стране. Там много медведей? А волков?

Джин рассмеялась и тут же стала еще краше.

– У здешних жителей забавные представления о Канаде, – заметила она. – Но впрочем, ведь и у меня были своеобразные представления об Англии. Вряд ли я очень удивилась бы, обнаружив, что улицы Лондона вымощены золотом.

Девушки принялись весело болтать. Александра обратила внимание мужа на какое-то замечание своей матери. Внезапно Мэдлин осознала, что молча стоит рядом с таким же молчаливым Джеймсом Парнеллом. Она нервно взглянула на него и увидела, что он пристально смотрит на нее.

– Пианист – настоящий мастер, не так ли? – сказала она. – Я сидела как зачарованная… все время, пока он играл.

– Фортепьяно не самый любимый мой инструмент, – ответил между тем Джеймс.

Голос Парцелла всегда вызывал у Мэдлин удивление. Трудно ожидать у человека с такой неординарной внешностью мягкого, чарующего голоса. Но сейчас его вежливая речь только рассердила ее.

– Ну что же, – проговорила она, распахивая веер и принимаясь обмахиваться, – возможно, вам больше понравится сопрано, которое мы услышим во второй части. Или, может быть, сопрано вам тоже не по душе?

Он удивленно посмотрел на нее.

– Не особенно, – сказал он. – Я бы предпочел контральто.

Мэдлин стояла и разглядывала его, в то время как окружающие продолжали разговаривать. Он не сделал попытки продолжить беседу, а ее пронзило воспоминание. Он всегда был таким, он смотрел на нее с нескрываемым презрением и выказывал свое пренебрежение тем, что почти не разговаривал с ней.

Как же могла она когда-то убедить себя, что любит его? Как могла она убедить себя, что во время бала у Эдмунда он какое-то время отвечал ей взаимностью? Как могла она так унизиться, что стала тосковать по нему после его отъезда?

И Мэдлин резко отвернулась.

– Кажется, вторая часть сейчас начнется, – сказала она Анне. – Нам лучше вернуться на свои места.

Она улыбнулась Джин Кэмерон и подняла руку, прощаясь с братом и невесткой. На Джеймса Парнелла она даже не взглянула.

А Джеймс поклонился и улыбнулся ясноглазой Анне, после чего стал смотреть, как она пробирается сквозь толпу в другой конец зала. Точнее, если быть совершенно честным, он смотрел на ее спутницу.