Принц, что так жесток - Ингрид Сеймур

– Ему надо поспать. – Крин преградил ей вход.

– Он хорошо выспался. Позволь мне пройти.

Крин был почти на два фута выше Арабис и вдвое шире, но при виде ее испепеляющего взгляда отошел в сторону.

– Как скажешь, абин манаэль. – Последние два слова Крин произнес с нескрываемым сарказмом.

Это обращение, означавшее «уважаемая леди», я бесчисленное множество раз слышала в Фаровине. Так официанты обращались к женщинам в таверне, так Ялгрун называл меня до того, как узнал мое имя. Неужели Крин не считал Арабис уважаемой леди? Он и правда был занудой.

После того как Арабис вошла в шатер, я вдруг осознала, как ужасно выгляжу. Я распустила волосы, пытаясь хоть как-то исправить ситуацию, и начала пальцами распутывать колтуны, в которые мои волосы скатались во время вчерашних злоключений и беспокойного сна.

Арабис провела в шатре почти двадцать минут. Выскользнув наружу, она кивнула себе за спину.

– Он тебя ждет, – с ободряющей улыбкой сказала она.

Я стояла на месте, чувствуя, как бешено колотится сердце. Мне предстояло вот-вот встретиться лицом к лицу с человеком, ответственным за мое похищение, но я была совершенно не готова к этому. В глубине души я лелеяла надежду, что смогу договориться с их главарем, кем бы они ни был, что он отпустит меня сразу после того, как я объясню, почему должна вернуться домой. Но что, если не отпустит?

Собрав все свое самообладание, я вздернула подбородок и вошла в шатер. Когда мои глаза привыкли к темноте, я различила стоящую у горы одеял и подушек высокую фигуру. Он стоял, повернувшись ко мне спиной, и застегивал пояс, на котором висел большой меч.

Стараясь дышать ровно, я рассматривала его широкие плечи и полуночно-синие волосы, спадающие на плечи и заплетенные в тонкие косички у висков. На нем была свободная рубашка с закатанными до локтей рукавами и узкие штаны с высокой талией. От него исходила аура силы, и он словно заполнял собой каждый уголок шатра подобно едкому дыму аэрадонуса.

Я стояла перед кострищем, ожидая, когда он покажет мне свое лицо. Он хрустнул шеей и сделал глубокий вдох, прежде чем развернуться и…

Черт возьми.

Казалось, время замедлило свой бег, пока я разглядывала его в полумраке шатра, не в силах поверить своим собственным глазам. Я скользила взглядом по его лицу, изучая каждую черточку, каждый изгиб, каждую деталь, выискивая хоть что-то, что доказало бы, что я ошибаюсь, хоть что-то, что дало бы мне понять, что передо мной стоит вовсе не тот человек, о котором я думала.

Это было невозможно.

Невероятно!

Я и представить не могла, что меня похитили по приказу принца Калилла Аданорина. Скорее всего, он был плодом моего разыгравшегося воображения. Возможно, я просто надышалась аэрадонусом, и у меня помутилось в голове.

Он прижал кулак к груди и склонил голову.

– Доброе утро, абин манаэль.

Волосы цвета полуночного неба. Ярко-синие глаза. Замысловатый узор татуировок на правой стороне лица и шеи. Я хорошо знала, как выглядит принц Благого двора, старший сын короля Бетана Аданорина и королевы Эйтнэ Аданорин. И все же это не мог быть он. Это наверняка был какой-то самозванец или двойник.

– Меня зовут Калилл Аданорин, – сказал он. – И я прошу прощения, что вы оказались в такой… ситуации.

Я покачала головой. Принц Аданорин был широко известен даже в моем королевстве. Он посещал нас вместе с дипломатическими миссиями, так что его фотографии мелькали в газетах и журналах, а репортажи с ним показывали в новостях – нечасто, но достаточно, чтобы люди знали его в лицо. Но дело было не только в этом. О его храбрости слагали легенды, его считали современным Александром Македонским или кем-то в этом роде. А моя сестра Тони однажды видела его.

– Вы… правда принц? – с трудом выдавила я.

– Да. И вас похитили из-за меня. Понимаю, звучит немыслимо, но, к сожалению, все так и есть. – Ему было так же тяжело говорить, как и мне. Словно он на самом деле искренне сожалел о случившемся.

Я почувствовала, как у меня в груди начинает теплиться крошечный лучик надежды.

– Наверняка у вас были очень веские причины, – сказала я, изо всех сил стараясь рассуждать логически. Принц он или нет, он не имел никакого права так поступать. И заслуживал от меня лишь язвительные фразочки, а не вежливое обращение. Тем не менее я понимала, что в моих интересах вести себя дипломатично.

– Уверяю вас, так и есть. – Он сделал шаг вперед, выходя из теней, и проникавшие сквозь полог солнечные лучи осветили его лицо.

У меня перехватило дыхание. Фотографии Калилла Аданорина, которые я когда-либо видела, не отражали всей его красоты. Он был не просто красив. Скорее, прекрасен. Я словно смотрела на творение искусного скульптора, столь совершенное, что хотелось стонать от досады. Идеальное лицо, прямой нос, острый подбородок, высокие скулы и соблазнительная линия губ. Тонкие темные брови, слегка изогнутые, обрамляли глаза лазурного цвета, придавая ему дерзкий вид, который, казалось, сулил несказанные удовольствия.

Но больше всего меня поразила его величественная аура. Теперь я поняла, почему все говорили, что враги трепещут в его присутствии. В нем чувствовалась некая сдерживаемая сила, торнадо на поводке, готовое при малейшей провокации уничтожить все на своем пути.

Впрочем, сдерживался не он один. Я чувствовала, как внутри меня закипает злость на то, что этот придурок вообще существует. Если красавчик чего-то хотел, он это получал. К черту дипломатию.

– Плевать мне на эти причины. Отпустите меня. Немедленно.

Брови принца удивленно взлетели вверх от такой резкой перемены в моем тоне. Он быстро пришел в себя и указал на стул.

– Давайте мы сядем и спокойно все обсудим?

– Какая часть фразы «отпустите меня» вам непонятна? Вы нарушаете соглашение между нашими двумя королевствами.

Пока люди и фейри не нарушали правило о неприкосновенности, они могли свободно перемещаться между королевствами в свое удовольствие и без всякого беспокойства. Таков был закон.

– Мне это хорошо известно, мисс Сандер, – с досадой сказал он.

– Тогда отпустите меня.

– Я не могу.

– Что вам нужно? Я никто.

Его глаза сверкнули.

– Это вряд ли.

Он выдержал мой взгляд, заставляя меня почувствовать себя незащищенной, как будто он видел больше, чем я готова была ему показать.

– Мне нужен ваш особый дар, Даниэлла. Могу я называть вас Даниэлла?

– Нет.

– Тогда Дани. – Он обезоруживающе улыбнулся.

– Так меня называют только друзья, а вы не из их числа.