Папа, купи мне принца! - Валерия Аристова

— Я дам вам пятьсот. А вы мне прямо сейчас отдаете кассету.

Рука репортера дрогнула, но кассету он достал.

— Благодарю, — Мирабелла снова облокотилась о руку Доминика, — приходите ко мне сегодня вечером, я выпишу вам чек. Мои комнаты в гостинице “Святая Целестина”. Это тут рядом.

— Ловко, — Доминик рассмеялся, как только они вошли в холл гостиницы, — браво, мадам.

Мирабелла пожала плечами.

— Те проблемы, которые можно решить за деньги — это не проблемы, а расходы.

...

Разбирательство дела о картине имело широкий резонанс. Все газеты перевирая факты написали об утренней погоне, о застреленном грабителе и мужестве герцогини де Сен-Савиньон, бегавшей по улицам Нью-Йорка в ночной сорочке и с пистолетом. Грабитель, однако, выжил, и давал показания.

Мирабелле не было дела до того, что он говорил. Она смотрела на Доминика, и размышляла, что было бы, если бы он погиб от рук бандитов. Ее кидало в дрожь от мысли, что Доминик мог пострадать. В его же глазах она читала неподдельное восхищение.

— Зачем вам эта картина? — спросила она его, когда вечером они ужинали в самом дорогом ресторане города. Мирабелла предпочла бы поесть в гостинице, но Доминик с его тягой к безумным тратам, не мог позволить себе есть в менее помпезной обстановке. В дыму дорогих сигар, среди красиво одетых людей и драпированных золотом интерьеров, он чувствовал себя уверенно и спокойно.

— Это Моне, мадам.

— Да хоть Рембрант.

— Будь это Рембрант, они меня бы убили.

— Они вас и за пятна на холсте готовы были убить! Давайте отдадим этого Моне обратно торговцу. Я могу даже не требовать денег. В подарок!

Доминик рассмеялся, показывая жемчужные зубы.

— Мадам, утром вы проявили редкое мужество. Теперь же ведется себя, как трусливая курица.

Она вспыхнула.

— Нет, мое поведение очень логично! Я не хочу, чтобы вас убили из-за ничего не значащей мазни!

— Да вам же лучше, если меня убьют, — сказал он, вдруг став серьезным. И синие его глаза стали ледяными.

Мирабелла замерла. Щеки ее вспыхнули.

— Не смейте так говорить, Ваше Высочество. Мы все же венчаны.

— Неужели для вас значима такая ерунда? — напряженно спросил он.

Мирабелла опустила глаза и стала рассматривать узор на скатерти, водя по нему пальцем. Потом нервно сняла перчатку, бросила ее на стол.

— Да, для меня значима всякая ерунда.

— Вы же писали, что придерживаетесь прогрессивных взглядов!

— Ну и что же? Да, я вышла замуж за титул. Но это не означает, что я позволю убить своего мужа у себя на глазах! Тем более из-за какой-то мазни.

— Это Моне, — напомнил он.

— Да хоть Рембрант.

...

Картина, как трофей, была привезена в Санрайз Хиллс и с торжеством показана Аманде, которая восхищенно сложила руки, как на молитве.

— Настоящий Моне! — воскликнула она, — господи, это же настоящий Моне!

Мирабелла смотрела на сестру, как на сумасшедшую. Потом отвернулась и ушла к себе, оставив этих двоих восхищаться пятнами на холсте, которые чуть не стоили Доминику жизни. Но наутро ее ждал сюрприз.

— Вы не хотите признать гений Моне, мадам, — Доминик улыбался, пряча что-то за спиной, и улыбка эта делала из него шкодного мальчишку, — но я знаю, что вам понравится мой подарок.

И он достал из-за спины фотографию в рамке. На фотографии, хоть и не очень резкой, они вышагивали по улице Нью-Йорка в нижнем белье, гордо вскинув головы, и Мирабелла чинно опиралась на руку Доминика, в другой руке держа пистолет. Ее босая нога выглядывала из-под разлетавшейся ночной рубашки, волосы торчали в разные стороны, рубаха Доминика распахнулась, выставляя на всеобщее обозрение его грудь.

— Боже мой, какой же скандал! — воскликнула Мирабелла и вдруг рассмеялась.

Герцог тоже засмеялся, потом к ним присоединилась Аманда.

— Как жаль, что это не попало в прессу, — воскликнула она, — после этого оставалось бы только застрелиться вам обоим из твоего пистолета.

Глава 5, в которой Мирабелла падает на землю

Дело о краже картины не сходило с первых полос несколько недель. В Санрайз Хиллс приезжали репортеры, следователи и полицейские, и со всеми с ними общался только Доминик, сохраняя неизменную вежливость и бесконечное терпение. Мирабелла пряталась в кабинете. Ей совсем не льстила такая популярность, но, герцог был как рыба в воде, позировал перед камерой, как профессиональная модель, широко улыбался, поворачивал голову и замирал давая снять себя с лучшего ракурса. Будь она так же красива, думала Мирабелла, она бы тоже позировала с большим удовольствием. Она вышла только один раз, и фотограф сделал их семейный снимок — Доминик сидел на стуле, а она стояла чуть позади, положив руку ему на плечо.

Позже, разглядывая себя в газете, Мирабелла кривила губы. Как ни старалась ее горничная, волосы все равно топорщились дыбом, вырываясь из плена прически. Да и рядом с Домиником она была, как Золушка рядом с принцем... хотя какая из нее Золушка? В ее сказке принц женился на крестной фее. Мирабелла тайком вырезала из газеты фотографию и спрятала в самую глубину ящика стола. Она знала, что фотограф прислал им снимок, но его забрал Доминик, и ей было не с руки просить его на память. Впрочем, у Мирабеллы уже была внушительная стопка снимков Доминика, вырезанных из газет. Когда он уедет, она будет рассматривать их, и... и что? Она опустилась в кресло. И все. И ничего.

Доминик вел себя привычным образом. Он так же пел на два голоса с Амандой в гостиной, он ездил кататься с ней на лошадях, он прогуливался в парке, а картина его, тот самый набор пятен, украсила стену его комнаты.

...

— Вы не боитесь, что картину снова захотят похитить? — спросила Мирабелла как то за чаем.

Доминик красиво откинулся в кресле, и поза его говорила о полной беспечности.

— Нет, — ответил он, и вдруг глаза его сузились.

Мирабелла почувствоала, как он напрягся. Казалось, он размышлял, то поднимая взгляд на супругу, то отпивая глоток чая из фарфоровой кружечки.

— Есть что-то еще? — спросила она.