Продам киску. Дорого - Ольга Райская

- Стой! – рыкнул магистр.

- Куда?! – пробасил Ван.

А я медленно поднялась и шагнула им навстречу, прямо в марево, утянув за собой кота. Последнее, что я услышала, были слова охотника:

- Странница и лункс… Это редкий трофей. Если об этом прознают темные, цена их жизни полАтна в рыночный день.

Глава 3

Глава 3

Это он кого трофеем назвал? Кота моего? Не дождется! Пушистый и так на лапах еле держится, да и я бы не отказалась от тарелки щей или каши. Утро выдалось напряженным, а, судя по солнцу, уже день в разгаре.

Правда, долго размышлять на приятные темы не пришлось. Сияющий тоннель закончился довольно быстро, и мы с серым выпали на полянку, плотно укрытую мягким ковром из лесных трав.

Ровное, круглое, словно блюдце, пространство окружали толстые стволы деревьев. Вроде и знакомые сосны, кедры, изредка березы, но в то же время незнакомые. Не росли у нас такие исполины. Этим навскидку минимум по полтысячи лет натикало, а может и поболе. По всему выходило, что мир мы с котом не сменили, но перенеслись в другое место, и не факт, что безопасное.

Однако, вокруг пахло медом и поздней земляникой, мирно жужжали пчелки, перелетая с цветка на цветок, а в чистом небе улыбалось по-осеннему ласковое солнышко.

Зверь, израсходовав последние силы, лежал рядом. Чуть поднимающиеся от слабого дыхания бока убедили меня в том, что бедолага все еще жив, и пора действовать.

Хорошо, что «пора», весь вопрос – как? Места я не знала, познаний в ветеринарии не имела, да и вообще никогда питомцев не заводила. Этот сам случайно завелся.

- Все у нас хорошо будет, - произнесла я, больше убеждая себя, чем успокаивая лункса.

Надо же, «лункс»! Никогда прежде не слышала подобного названия.

Я отпила из фляжки, влила пару колпачков в рот зверю и поднялась на ноги.

- Осмотрюсь, - сообщила я другу по несчастью.

Однако, далеко идти не пришлось. Из-за ближайшей сосны ко мне шагнул старец. Знаете, такой, как в русских сказках: высокий, худой, борода и волосы длинные, словно иней, белые. Одет в льняную рубаху до пят, подпоясан расшитым кушаком. Орнамент несложный, но каждый символ особый, обрядовый. Мне когда-то бабушка рассказывала про обережную вышивку. Опирался незнакомец на толстый деревянный посох, увенчанный рогатой головой неизвестного мне зверя. Впрочем, вид у старика был не злой, несмотря на отсутствие улыбки, располагающий. Наверное, поэтому я решила заговорить с ним:

- Здравствуйте, дедушка!

- И тебе не хворать, - откликнулся он.

Начало положено. Никто на меня не напал, не отругал. Напротив, даже пожелали здоровья.

- Я тут заплутала немного. Не подскажете, как пройти до ближайшего населенного пункта?

- ЧуднО говоришь, девка, - покачал седой головой дед. – Вроде и по-нашему, а чудно выходит.

Признаться, я тоже обратила внимание, что говорю как-то не так, только понять не могла, что именно меня удивляет, пока старик не заговорил. Оказывается, я задала вопрос на том самом диалекте, на котором общались незнакомцы в лесу, и седовласый тоже. Чудеса да и только!

- Это не я, оно само как-то выходит, - чуть виновато улыбнулась я, хотя сказала абсолютную правду.

- Вижу, что само. Вижу, - неожиданно для меня заявил дед и шагнул на полянку.

Я же… Не то чтобы испугалась, но напряглась, осторожно отступив к коту. Встречных опасалась, а зверь мне пока ничего плохого не сделал.

- Кто там у тебя? – остановился старец.

И что прикажете отвечать на это? Интуиция подсказывала, что говорить нужно как на суде – правду, только правду и ничего кроме правды. Но я пошла не прямым путем, а немного его искривила. И да, приврала самую капельку.

- Питомец мой. Нам бы к ветеринару!

Волхв, а именно его напоминал незнакомец, снова покачал головой и уже бодрее зашагал к нам. На ходу он ворчал себе под нос слова, от которых у меня мурашки проступали на коже:

- Чудно… Населенный пук… веретенару… Чудно-о-о-о-о…

Мамочки мои! И я… Я присела рядом с котом, положила ладонь на теплую шерстку и… зажмурилась. Будь, что будет. Все равно без лункса не побегу, а с ним не смогу.

Прошла секунда… Вторая… Третья…

Ничего не происходило, только природа безмятежно шелестела вокруг, поражая своей привычностью, размеренностью и неторопливостью.

От такого диссонанса, несовпадения ожидаемого и происходящего, я распахнула глаза и едва не упала рядом с котом. От неожиданности, конечно.

Волхв сидел совсем рядом на корточках, неподалеку лежал небрежно брошенный в траву посох, а свою ладонь старец распростер над зверем. От руки шло чуть слабое зеленоватое сияние, а по шкурке кота блуждали зеленые искорки, не причиняя ни ему, ни шерсти никакого вреда.

Конечно, после порталов в какую только магическую чепуху не поверишь, но смотрелось все же странно, непривычно и волшебно.

- Что это вы делаете? – вырвалось у меня.

- Подпитываю, как могу, - не поворачиваясь, ответил волхв. Все его внимание было сосредоточено на животном. – Беру понемногу у землицы, да в зверя твоего вливаю. Тут главное – точность, и мало плохо, и много нехорошо. Так-то.

Я сразу посмотрела на вторую руку деда. Она действительно лежала на открытом участке земли между двумя кочками. На нем даже трава не росла. Может и не врет. Тем более, кот расслабился и задышал ровнее. Его пушистый бок поднимался ритмично и как-то спокойно.

- Спасибо вам, - тихо сказала я, не найдя больше других слов.

- Рано благодарностями-то сорить, пока дело не сделано, - усмехнулся он, у меня же внутри все от его слов похолодело.

- Не помогает лечение? – с беспокойством спросила я, хотя, казалось, лункс стал выглядеть лучше.

- Мое-то помогает, - сообщил мне старик и ошарашил: - Ему твоя магия надобна, чтобы в себя прийти, да окрепнуть как ранее.

Моя? Магия? Конечно, со мной разные загадочные события сегодня происходили, но так это случайности были… Наверное…

Однако, вспомнив тучу, которая вдруг возникла над головой в норе, под корневищем огромного поваленного дерева, я вдруг засомневалась. Явление, противоречащее всем законам физики, исполнившее то, что я думала в ту минуту – это не могло быть простым совпадением, а вот магией – вполне.

- Думаете, у меня есть собственная магия? – поинтересовалась я, наблюдая, как сияние под ладонью деда меркнет, и он осторожно убирает от кота руку.