Муж на сдачу, или Попаданка требует развода - Сусанна Ткаченко

— За это вообще не волнуйся! Здесь я профи, и без книг тебя всему научу. Как думаешь, почему все любят котиков? — хитро прищурилась Мотя.

— Потому что вы мягкие, пушистые и мурчите умиротворяюще? — предположила я.

— Потому что мы знаем все ваши слабости и умеем на них давить, — самодовольно ответила кошка.

Я рассмеялась, но тут в коридоре послышались шаги. Испуганно встрепенувшись, я уставилась на Мотю широко раскрытыми глазами.

— Как себя вести⁈ — завопила я шёпотом.

— Как будто пришла в себя после долгого сна, но ничего не помнишь и не очень хорошо понимаешь происходящее. В общем, будь собой и ни о чём не волнуйся, — сказала Матильда, мгновенно свернулась клубком и сделала вид, что спит.

Я рухнула на подушки, давая себе несколько лишних секунд, чтобы собраться с мыслями. Сквозь прикрытые веки я видела, как в комнату вошли две женские фигуры. Их шаги были осторожными, почти неслышными.

— Какая же наша госпожа красивая! — прошептала одна из них, и я сразу узнала мягкий голос Эйри.

— Хорошенькая, как куколка, — тут же отозвалась Луна.

Даже после ночного вправления мозгов девушка явно не изменила своего мнения о хозяйке. Захотелось усмехнуться.

— Открой шторы — герцогине пора потихоньку просыпаться, долго спать вредно. И завтрак готов, — скомандовала Эйри.

Я зажмурилась, когда в комнату хлынул яркий солнечный свет. Притворно заворочавшись, медленно открыла глаза и уставилась на стоявшую надо мной женщину.

Эйри выглядела лет на сорок. Добрые морщинки у глаз, на голове — аккуратный чепец, на теле — строгое коричневое платье. Интересно, герцог такой скряга, что экономит на форме для слуг, или он просто ханжа?

— Доброе утро, — поздоровалась я еле слышно — изображала слабость. — Вы кто? И где я?

Собственный голос меня поразил — сегодня, без вчерашней истеричной нотки, он звучал красивее. Мягче и мелодичнее. С таким и правда можно мужчин соблазнять.

Эйри всплеснула руками:

— Госпожа! Значит, это правда! Нам не приснилось, что случилось чудо, и к вам вернулся разум⁈ Слава нашему господину великому герцогу Доминику Караде и его мужской силе!

Я едва не поперхнулась.

Луна, незаметно возникшая рядом, оказалась сдержаннее:

— Я Луна, госпожа, а это Эйри. Мы ваши камеристки. Ваш муж, герцог Доменик Карада, приставил нас к вам служить верой и правдой. А находитесь вы в Мшистом поместье в Трясинном уезде Буремлечной империи.

В её голосе не было подобострастия — только здоровое любопытство. То, что надо. Я приподнялась на локте, пристально глядя ей в глаза, и спросила строго:

— А как я здесь оказалась, и откуда у меня взялся муж?

Давай-ка, милая, расскажи-ка мне всю правду.

— Вся ваша семья… — начала было Луна.

Но её резко перебила Эйри. Она решительно шагнула вперёд, оттесняя болтливую девушку за свою спину, и сложила руки лодочкой у груди:

— Так спас вас наш благодетель родненький из лап монахинь, госпожа прекрасная, — проговорила она слащавым голосом. — Узнал, что вы после того, как случилось несчастье, маетесь там всеми забытая, да и взял под опеку, сделав своей женой.

Я наблюдала, как её пальцы нервно постукивают друг о дружку. Эта служанка явно безоговорочно предана своему господину, даже ночные внушения Матильды не поколебали её слепую верность.

Передо мной вдруг встала дилемма: если я помню о несчастье, значит должна помнить и первые четырнадцать лет жизни Телани, о которых не знаю ничего. Но если прикинусь полной амнезичкой, то не вызовет ли это подозрений? Чёрт знает какие вообще бывают разновидности потери памяти! Я их только по сериалам и знаю.

— Какого несчастья? — рискнула я спросить, делая взгляд невинным, а глаза круглыми. И поморгала ещё для большего эффекта.

— Ох, а вы не помните, как драконы… — воскликнула было Луна, но Эйри тут же двинула ей куда-то локтем.

— Вот и хорошо, что вы ничего не помните, госпожа, — затараторила она с натянутой улыбкой голосом, каким обычно сюсюкают с малышами или сумасшедшими. — Не надо о прошлом думать. У вас теперь новая жизнь. Давайте встанем, умоемся, оденемся, позавтракаем и пойдём в сад на цветочки и бабочек любоваться.

Нет уж! Такой инфантильный сценарий меня не устраивал. Куклой я точно быть не желала.

И тут я заметила странность — почему они совершенно игнорируют Матильду? Если кошки здесь почти божества, почему служанки делают вид, будто её в комнате нет? Решила прояснить этот вопрос сразу:

— А эта милая кошечка моя? Её вместе со мной из монастыря привезли? — спросила, протянув руку к спящей Матильде с твердым намерением погладить.

Но реакция служанок превзошла все ожидания. Эйри побледнела, как мел, и рухнула на колени, а Луна стремительно бросилась ко мне и, забыв о субординации, молниеносно стащила меня с кровати, шипя:

— Нельзя так говорить о детях самой Мау! И тем более нельзя мешать им спать! Вот же наказание нам! Что будем делать, если госпожа кошка обидится⁈

Ничего себе иерархия! Выходит, Мотя даже выше герцогини.

— Прости нашу неразумную хозяйку, чёрная госпожа, — всхлипнула Эйри, прижимая руки к груди.

Только после этого Матильда соизволила вмешаться. Она лениво приоткрыла один изумрудный глаз, сладко потянулась и мурлыкнула:

— Я на неё не злюсь. Я её выбрала в спутницы. Делайте всё, что она скажет, а мне принесите мяса. Не жирного только. И нарежьте помельче.

— Как прикажете, чёрная госпожа!

— Всё сделаем, только не гневайтесь! — заверещали служанки и пулей выскочили из комнаты, увлекая меня за собой.

В коридоре Луна прислонилась к стене, вытирая пот со лба:

— Уф, поверить не могу, что всё обошлось.

— Вот я страху-то натерпелась. Думала, всё — конец нам пришёл, — прошептала Эйри, обмахиваясь.

Я решила пока не развивать эту тему — позже выясню у Моти, почему здесь так боятся прогневить кошек.

— Мы хотели умыться и позавтракать, — деликатно напомнила я.

— Да-да-да, конечно, госпожа, — засуетилась Эйри.

Женщины подхватили меня под руки и повели в ванную комнату. Ну как комнату… Вернее сказать, в зал с выдолбленным в камне бассейном, над которым клубился ароматный пар. Кроме того здесь имелся белый мраморный «трон» для важных дел, тропический душ (воды явно не экономили) и целая зеркальная стена, которая, вопреки законам физики,