Опальная жена. Пекарня на краю севера - Александра Берг

Её взгляд… Он заставил меня внутренне содрогнуться. Колючий, пронизывающий. В нём читалась странная смесь презрения и едва сдерживаемого раздражения.

Женщина молча подошла и взяла расчёску, оставленную Ирмой. Её движения были точными, скупыми, без лишней суеты. Каждый взмах расчёски отдавался лёгким покалыванием в коже головы, заставляя меня невольно ёжиться.

Затем началась долгая процедура облачения в платье – корсет, нижние юбки из тонкого батиста, верхнее платье из тяжёлого шёлка цвета бургундского вина.

Я старалась не морщиться, когда шнуровка корсета впилась в тело.

Застёгивая у меня на груди пуговички, старшая служанка делала это резко, с каким-то остервенением.

"Она знает" – пронеслось в голове.

Знает, что произошло вчера. Знает, куда подевался конюх.

Выбрасывая пассивную агрессию вместе с каждым движением, женщина безмолвно винила во всём именно меня…

– Вот и всё, – произнесла служанка, развернув меня лицом к зеркалу.

Я ощущала себя фарфоровой статуэткой – хрупкой, изящной, но совершенно лишённой возможности двигаться и дышать полной грудью.

Корсет стягивал тело немилосердно туго, буквально выдавливая воздух из лёгких. Каждый судорожный вдох давался с огромным трудом. Грудная клетка почти не расширялась, сдавленная жёстким панцирем из плотной ткани.

Кажется, служанка затянула шнуровку намеренно сильнее, чем полагалось.

Талия была такой тонкой, что я могла почти полностью обхватить её ладонями. Контраст с пышными округлостями груди и бёдер поражал. Фигура в зеркале напоминала песочные часы – соблазнительные и… совершенно неестественные.

– Вас ожидают в столовой за завтраком, – пояснила служанка, сделав в моём образе несколько последних штрихов, а именно нацепив тяжёлые серьги и массивное ожерелье, больше напоминающее ошейник. Не хватало только поводка, чтобы завершить образ дрессированного животного.

Стало дурно от мысли, что в этом одеянии мне предстоит есть. Боюсь, стиснутый кружевным орудием пытки желудок, просто не сможет вместить в себя еду.

– Меня ожидает… муж? – спросила я.

– Муж? – женщина как-то странно усмехнулась. – Нет, у хозяина с утра появились дела. Хотя… какой он теперь хозяин.

Я вопросительно взглянула на служанку, надеясь получить объяснения. Она перехватила мой взгляд и раздражённо буркнула:

– Не смотрите на меня так, будто ничего не знаете!

Мне отчаянно хотелось оправдаться, сказать, что я и в самом деле ничего не знаю. Может, попросить прощения. Но в глубине души я понимала: мои слова прозвучат лишь пустым звуком. Они не изменят случившегося и не вернут к жизни конюха Лудде.

В комнате повисло тягостное молчание. Мы обе страдали, каждая по-своему – она от утраты, я от собственного бессилия и замешательства.

Когда служанка покинула комнату, я попробовала немного пройтись. Передвигаться в корсете оказалось непросто. Хорошо, что обувь была удобная – простые тканевые башмачки на тонкой подошве. Несмотря на довольно прохладный воздух в комнате, ногам было тепло.

Я повернулась к окну. Скорее всего, дождь закончился вчера ночью, но к утру похолодало настолько, что вся растительность покрылась тонкой серебристой коркой инея. Сад за окном выглядел призрачно и безжизненно: голые ветви деревьев, поникшие стебли цветов, пожухлая трава. Всё застыло в холодном оцепенении.

Открыв окно, я вздрогнула от порыва ледяного ветра. Свежий воздух немного прояснил голову.

С трудом переведя дыхание в тисках проклятого корсета, я решила, что нужно спуститься в столовую. Промедление только ухудшит моё положение. Осторожно ступая по коридору, я внезапно услышала голоса отца, Артейра и ещё одного мужчины.

– Ваши подписи, господа. Здесь и вот здесь, пожалуйста, – деловито произнёс незнакомец.

Послышался шелест бумаг.

– Так, хорошо. Отныне поместье и особняк Алькветтерн находятся в вашем владении граф.

– Благодарю вас, дорогой Адольфус.

– Что вы, это моя работа, – залебезил мужчина.

– Это хорошая сделка, Виктор, – произнёс отец. – Уверен, вы получите больше выгоды от моего титула, чем я от ваших денег и особняка. Моя дочь…

– Насчёт вашей дочери, – резко перебил отца Артейр. – Вы не против, если она немного здесь задержится?

– Я… М-м-м-м… Анна… она. Разве можно оставлять свою молодую жену?

– После случившегося мне нужно всё хорошенько обдумать.

– Виктор, вы ведь не надумали разводиться?! Учтите тогда наш с вами договор…

– Не тряситесь так, граф, – процедил Артейр с убийственной иронией. – Я ведь подписал документы! Или вы боитесь, что ваша безупречная репутация окажется не такой уж безупречной? Впрочем, можете быть спокойны – я человек слова.

– Что ж, господа, – вновь подал голос нотариус, – раз все формальности улажены, позвольте откланяться.

Послышались шаги, и я едва успела юркнуть за угол, когда дверь кабинета распахнулась. Мимо прошествовал полный мужчина в строгом сюртуке, прижимающий к груди увесистый портфель…

Вот и всё. Договор купли-продажи подписан, и теперь я – лишь несколько строк на сухом листе бумаги. Я стала собственностью, товаром, перешедшим из рук в руки, и моё существование отныне сведено к нескольким параграфам юридического документа.

– Так вы выполните мою просьбу? – раздался голос генерала.

– Скажите честно, вы просто хотите от неё избавиться? Если она вам так противна, не проще ли сослать её куда-нибудь подальше?

Что и следовало ожидать – когда все формальности были соблюдены, я стала никому не нужна. Ни отцу, ни новоиспечённому мужу.

Чтоб они оба провалились!

– Это ненадолго, – тем временем продолжил генерал. – Как только улажу дела в столице, немедленно перевезу Анну в поместье Крейтс.

– Лишний рот мне ни к чему, – раздражённо проворчал отец.

– Не беспокойтесь, – голос Артейра стал жёстче. – Я полностью компенсирую все расходы на её содержание. Но запомните – это последняя сделка между нами.

От их цинично-делового разговора мне стало невыносимо тошно. Тошно от собственной беспомощности и унизительного положения, в котором я оказалась.

В отчаянии даже начала подумывать о побеге. Вот только куда я могла податься? Без денег, без связей, без малейших знакомств в этом чужом мире. Да и вряд ли девушка моего положения вообще могла рассчитывать на какую-то свободу.

Нет, нужно всё как следует обдумать и спланировать. Собрать побольше информации, терпеливо выждать подходящий момент.

"Терпи казак, атаманом будешь!" – горько усмехнулась я про себя, до боли сжав кулаки.

Лишь одно теперь я знала точно. Девушку, в чьё тело я попала, звали Анна. Анна Артейр.

За своими мыслями я не сразу поняла, что напряжённый разговор в кабинете подошёл к концу. Послышался быстро приближающийся цокот сапог.