Лучи другого солнца - Лия Джей

Нет-нет-нет! Прекращай подавать своей сверхспособности такие идеи! Не хватало еще потолок испортить! Мало ли, слова и вправду запишутся…

Зарина крепко зажмурилась, будто бы это могло ей помочь взять под контроль свою способность и не дать эмоциям вырваться наружу. Ее пугала чрезмерная самостоятельность ее дара. Иногда Заре удавалось его подчинить и записать с его помощью конспекты, к примеру. Но по большей части это все же он управлял ей. Дар чувствовал любые ее внутренние изменения и тут же норовил отобразить их снаружи. Заре вечно приходилось заметать за ним следы: прятать листы бумаги, испещренные признаниями в любви или, наоборот, пожеланиями кому-нибудь поскорее сломать шею. Она сминала их, рвала, сжигала. А потом в каком-нибудь чудом уцелевшем блокноте находила слово гнев. И ладно, если в такие моменты она была в комнате одна. Но ведь порой ее сверхспособность просыпалась в совершенно неподходящее время. К примеру, в диалоге с учителем, которой все никак не хотел давать Заре дополнительное задание, хоть та и скакала вокруг него с милой улыбочкой уже битый час, заливая о том, как жаждет потратить на это злосчастное задание все свои выходные. Исключительно из интереса к предмету, конечно же, но никак не чтобы исправить оценку. Где-то в середине устроенного тогда Зарой циркового представления, дар не выдержал и решил подшутить над упертым Игнатом Исааковичем — назвать его Игнатом Ишаковичем. Надпись вспыхнула в тетради прямо перед носом учителя. И последствия шутки оказались нешуточными… В тот день Зара получила выговор от завуча, взбучку от родителей и в качестве бонуса хроническую неприязнь Ишаковича. Последнее было особенно печальным фактом, ведь из-за этого исправить оценку Заре так и не удалось.

— Будешь чай? — спросила Адель, проходя в комнату.

— Да, можно сделать, только…

— Я уже принесла, — улыбнулась Лисичка, поставив перед Зарой кружку. Оттуда выглядывал хвостик чайного пакетика, судя по запаху, с апельсином. — Аккуратно, очень горячий. Вода в кулере только вскипела.

— О, там поменяли бутылку? — удивилась Зарина. — Когда я проходила мимо, кулер был пустой.

— Ага, губу закатай, — прыснула Адель. — Проверку от Роспотребнадзора прошли, звание лучшего лагеря во всей Вселенной получили, можно выдыхать. Следующий раз бутылку теперь поставят только в последний день смены — в честь нашего выезда. И то в лучшем случае, — усмехнулась она, забираясь на кресло и пожимая под себя ноги. — Я просто спустилась на второй этаж. Там еще один кулер есть. Пока даже с водой, представляешь?

Второй этаж был территорией наставницы и учителей. Ученикам вход сюда был строго запрещен. Во время сегодняшней экскурсии по корпусу ребят об этом предупреждали, причем несколько раз и вполне доходчиво. Нарушителей правила ждало худшее из наказаний — перенос отбоя аж на полчаса. Причем для всей гильдии, даже если пойман будет всего один преступник. Но для Зарины с Адель, как, в прочем, и для большинства других учеников, ключевое слово здесь было «если».

Зара притянула к себе кружку с чаем. Цитрусовый запах приятно защекотал нос.

— Кстати, в 310 все еще тусят. А когда нас выпроваживали, говорили, что все, мол, уже поздно, все ложатся спать. Мальчишки-лгунишки! — фыркнула Лисичка.

Классно играешь! Я не особо, конечно, в этом разбираюсь, но все же… — тут же всплыла в голове Зарины фраза, которую она бросила Алексу, выходя из комнаты. Заре и вправду понравилось, как Алекс играл на гитаре, как его пальцы перебирали струны инструмента, а вместе с тем и струны души каждого из ребят, собравшихся вечером вместе. Да, они были вместе. Вместе пели, порой не попадая в ноты, но попадая в сердце, вместе смеялись, болтали. Зара тогда подумала: удивительно, как музыка сближает людей, даже едва знакомых.

Жаль, что она не знала этих песен. Она одновременно была и не была тогда с ребятами. Она молча наблюдала со стороны, впитывала все те эмоции, что витали в воздухе, подбирала внутри себя похожие, а потом позволяла им выплеснуться наружу. Но были ли они настоящими? Да, были, но будто были… неполными. Ей чего-то не хватало, и она откровенно завидовала тем, кто это «что-то» уже обрел.

Например, своей соседке Адель, такой общительной и открытой. Она, как птичка, перепархивала с одного вопроса на другой, от одного человека к другому. Зарине тоже обычно без труда удавалось налаживать связи. Она с легкостью могла найти подход к любому человеку. К любому, но не к этому…

Не к Алексу. На огоньке он проявлял к Заре знаки внимания. По крайней мере, девушка была в этом уверена там, в холле. Но поведение парня во время экскурсии по корпусу заставило ее задуматься, не привиделось ли ей все предыдущее. Алекс нагло ее игнорировал. Он вел оживленный диалог с Адель и, сколько бы Зара ни пыталась между ними вклиниться, упорно не пускал ее туда. Парень обсуждал с Лисичкой какую-то музыкальную группу, о которой Зарина ни разу не слышала и которую, видимо, очень любила ее соседка. Адель с Алексом непринужденно перекидывались фразами, вспоминая моменты из биографии вокалистов и недавно вышедшие альбомы, цитировали строки и как бы невзначай порой называли номера песен, ведя между собой негласный поединок за звание наиболее преданного фаната. Зара же смиренно плелась сзади и молча наблюдала за ними. Тем временем внутри нее, не привыкшей к подобной роли безмолвного хвостика, бушевал настоящий апокалипсис. Интерес, Вежливость и Гордость развязали войну и, будто их самих было мало, призвали еще и своих союзников: Неловкость, Недоумение и Раздражительность. Сражение выдалось продолжительным. Оно шло даже вовремя сбора ребят в 310 в конце экскурсии. Пока Алекс играл на гитаре, Зара неотрывно следила за ним. Вот только парень ни разу больше не посмотрел в ее сторону. Только кивнул в ответ на комплимент, который произнесла Зара на выходе из комнаты, и все.

Сначала осыпает улыбками и взглядами, потом переключается на подругу, затем и вовсе динамит. Целон и Солнце, какой изъезженный метод! Если думаешь, что со мной это сработает, Алекс, мне придется тебя разочаровать. Я за тобой бегать не буду!

Только аккуратно прокладывать твою дорогу в мою сторону.

— Уже десять, — заметила Адель. — Пора выключать свет. Алина говорила, если просрочить отбой хотя бы на минуту, объяснительной не избежать.

— Правила как в тюрьме, — усмехнулась Зарина, возвращаясь из мыслей в реальность. — Я точно в тот лагерь