Отдам папу в добрые руки - Саяна Горская

— А вы когда-то любили? Всем сердцем?

Любила ли?

О, да!

А потом это сердце жестоко вырвали из моей груди, сжали в пальцах, распотрошили, набили опилками и вставили обратно, сделав вид, что так всё и было.

Но я, разумеется, молчу об этом.

— Было дело.

— Значит, сможете снова?

— Когда-нибудь — наверняка.

— Вы как мой папа говорите, — хитро щурится Даша. — Нужно пристроить его в хорошие руки.

Значит, мамы нет?

— Даш, ну он же не котёнок!

— И что? В плохие же пристроился, — пыхтит обиженно. — Мой папа в женщинах не разбирается. Он думает, что если женщина разговаривает дурацким тоненьким голоском, то это значит, что она любит детей. Вы читали сказку про волка и козлят?

— Читала. Давно-давно…

— Так вот, папа мой волка от козы не отличит! А я отличу. Я же в сказках разбираюсь.

— Значит, твоему папе коза нужна?

Даша смотрит выразительно из-под светлых ресниц.

— Ему нужная фея.

Сглотнув ком в горле, опускаю взгляд. Продолжаю нанизывать на леску бусины и методично пришивать к подолу платья.

Занятие почти медитативное, и, видимо, не для меня одной, потому что очень скоро Даша сначала сворачивается на ковре рядом калачиком, а потом проваливается в сон.

Заканчиваю сегодняшнюю часть работы под мерное, сладенькое сопение. Придирчиво разглядываю плоды трудов своих: ну вот, правая часть готова. Ещё двух дней мне вполне хватит на то, чтобы закончить работу.

Осторожно убираю платье с колен, так, чтобы не потревожить детский сон, и выхожу на кухню.

Андрей сидит за столом. На переносице прямоугольные очки, придающие его лицу таинственности. В стёклах отражается документ, открытый на ноутбуке.

Коротко стучу по косяку.

Андрей отрывает взгляд от работы.

— Какая ты бесшумная, — улыбается, откладывая очки в сторону. — Уже закончила?

— Не всё, конечно, но на сегодня — да. Кстати, Даша уснула прямо на полу. Наверное, её надо…

— Конечно, — он встаёт.

Идёт в детскую, а я осторожно подглядываю из-за угла.

Смотрю на то, с какой нежностью он подхватывает дочку на руки, и какой крохотной и беззащитной она кажется на фоне его широкой груди. Наверное, за каждой маленькой девочкой должен стоять такой папа — сильный, любящий.

Андрей перекладывает Дашу в кровать, накрывает одеялом и под сонное детское мурчание целует её в висок. Поправляет волосики.

От этой картины щиплет в носу…

Быстро сбегаю, в коридоре пытаюсь натянуть сапоги бесшумно.

— Саш, ты уходишь уже?

— Да, мне нужно… Мне бежать надо.

— Можно тебя на одну минуту?

— Мне правда уже пора. Может, завтра?

— Это займёт ровно минуту.

Под прицелом прожигающего взгляда сдаюсь.

За Андреем следую на кухню. Усаживаюсь на стул и молча наблюдаю, как он достаёт один стакан, наливает чай. Делает глоток, прежде чем поставить передо мной кружку.

— Ой, — хмурится. — Прости, это рефлекс. Если хочешь, я налью новый.

— Мне?

— Не мне же, — улыбается. — С чем будешь? Есть морковный кекс, наша няня пекла.

— Спасибо, не нужно…

Дожились, Саша! Обескуражена тем, что мужчина налил тебе чаю? Как же низко упала планка твоих требований…

— Посмотри, я тут выбирал, но… — Андрей разворачивает ко мне ноутбук. На экране красуются детские нарядные платья, одно краше другого. — Нужен женский взгляд.

— Они все очень красивые, — щелкаю мышкой, листая фото. — Это для Даши?

— Для Даши. И я хочу, чтобы их шила ты. Ты принимаешь заказы? Мне нужно, скажем, пять штук. Нет, десять!

— Принимаю, но… Какие сроки?

— Не важно. Я просто хочу, чтобы глаза моей дочери светились так же ярко, как в тот момент, когда она примерила твоё платье. У неё много одежды. Очень много. Дефицита мы не испытываем. Но ни разу ещё она не приходила в такой восторг.

Отхлёбываю чай.

Это же такой огромный заказ! Времени на него уйдёт немерено, зато на эти деньги я точно погашу долг по аренде и закрою часть кредита.

— Ты обещай, что подумаешь, хорошо?

— Обещаю, — киваю я, хотя на самом деле уже подумала.

Глупо отказываться.

Андрей провожает меня до двери, помогает надеть куртку.

— Машина ждёт у подъезда. — Задерживает руки на моих плечах чуть дольше положенного. — Знаешь, с тобой Даша такая спокойная. Ты ей нравишься.

— Она мне тоже очень нравится.

Мы зависаем друг напротив друга.

И диалог, который обязательно должен случиться, прокручивается в моей голове. Уверена, что в его тоже, потому что в глазах Андрея мелькает какое-то странное сожаление.

Он открывает рот, набирает в лёгкие побольше воздуха, словно собирается сказать что-то важное и объёмное, однако губы его смыкаются. Он не произносит ни слова.

— Спокойной ночи, — подхватываю сумку и выхожу.

Глава 8

Андрей.

Листаю галерею в телефоне до момента, когда Дашуля только появилась на свет. Она там совсем крохотная, похожа не гусеничку с огромными глазищами, занимающим половину места на вечно недовольном личике.

Лиля привезла мне этот малюсенький свёрточек, всучила в руки и уметелила на Багамы с очередным богатым мужиком, готовым исполнять её капризы.

Так мы и остались с Дашкой вдвоём. Она — скептически настроенная даже в столь юном возрасте, и я — ничегошеньки не соображающий в детях.

Был ли я готов?

Ни в коем разе.

Возникали ли сомнения в том, что я справлюсь?

Каждый божий день.

Хотел бы я что-то изменить?

Нет.

Появление Даши позволило мне быстро повзрослеть. Каюсь, в двадцать семь я жил без царя в голове. Был импульсивным, поддавался эмоциям и совершенно не умел себя дисциплинировать.

Но дочка быстро поняла, как сделать из меня человека.

Уже позже я наконец осознал, что стал отцом.

Ну а папой я стал, когда услышал первое «юбью тебя», от которого меня размазало в кашу.

Палец скользит по экрану вниз, отлистывая на более ранние фото. С удивлением обнаруживаю в собственной галерее наши с Сашкой совместные селфи, серии фотографий из парка аттракционов, со свиданий, прогулок в парке.

Нет, я знал, конечно, о существовании этих кадров, но все эти годы они лежали на облаке — я специально убрал их подальше, чтобы ненароком не наткнуться и не раздолбаться об острые грани воспоминаний.

Уверен, что с облака я их не выгружал.

Тогда