Сильверсмит - Л. Дж. Кларен

Тишину прорезал звон, его клинок упал на пол. Он пошатнулся от потрясения, а потом рухнул на колени передо мной. Его руки потянулись к моему лицу. Я застыла, беззащитная и испуганная, но руки его, грубые и мозолистые, оказались неожиданно мягкими. Я вцепилась взглядом в его лицо, чтобы мир вокруг снова не закружился. В его карих глазах, темных, как гикори4, жила… тоска.

На правой стороне лица тянулся рваный шрам, начинавшийся над бровью и исчезавший под темной бородой, того же цвета, что и длинные до плеч волосы, частично собранные в узел. Он был заметно старше. Гораздо моложе моего отца, но не меньше чем лет на десять старше меня.

— Кто… кто ты? — выдавила я, пытаясь усмирить дрожь в теле. Я дернулась, желая отстраниться от странно знакомого прикосновения, но не смогла бы без его поддержки. Я оказалась пойманной и не знала, в какую сторону бежать.

Услышав мой голос, он резко выдохнул, словно из груди выбили весь воздух. Его ладони скользнули с лица на плечи и стали осторожно растирать их, согревая. Этот человек, кем бы он ни был, мог раздавить меня одной рукой, но он был нежен — прикосновения его пальцев разительно противоречили его силе и суровому виду. К тому же он только что убил волка, словно это было пустяком.

И вдруг… три простых слова.

— Я нашел тебя.

Грудь сжалась. Дрожь разрывала меня, и я боролась с соблазном расслабиться. Его глубокий, успокаивающий голос манил отдаться ощущению безопасности, в котором не было никакого смысла, ведь я не знала этого человека. Я снова и снова напоминала себе об этом, судорожно втягивая воздух, когда он приблизился, когда одна его грубая, но осторожная рука вернулась к моей щеке в нежном прикосновении. Утренний свет, пробившийся сквозь трещины ветхого амбара, упал на его лицо, и в честном взгляде засияли переполняющие эмоции.

— Теперь ты в безопасности.

Я собрала в себе силы, чтобы взглянуть мимо него, туда, где на полу курятника распростерся мертвый волк — шея вывернута, сломана, залита кровью.

— Волк мертв, — выдохнула я.

Мужчина откашлялся.

— Да. Ты ранена? — его взгляд скользнул вправо, туда, где я чувствовала медленно стекающее тепло. — Ударилась головой?

Я кивнула и подняла дрожащую руку к быстро набухающей шишке у виска. Волосы были влажными и липкими от крови.

Он наклонил мою голову то в одну, то в другую сторону, оценивая повреждения.

— Зрение мутное?

— Я… я не знаю, — пробормотала я. Все тело все еще трясло.

Он поднял три пальца.

— Сколько?

— Т-три.

Кивнул и крепко ухватил меня за локоть. Я дернулась. Не от боли, а потому что поняла: если захочет, причинит ее без труда.

— Сможешь идти?

Я попыталась встать на дрожащие ноги, опираясь на него ради хоть какой-то поддержки. Его предплечье было твердым и массивным, я его могла охватить его лишь наполовину своей крошечной ладонью.

— Я… я…

Ноги оторвались от земли, прежде чем в голове успела оформиться хоть одна связная мысль.

Одним резким движением он поднял меня на руки, прижимая к себе: одна рука крепко удерживала под коленями, другая надежно поддерживала спину. Почти не задумываясь, и я не могла понять, откуда взялся этот порыв, я обвила его шею руками и прижалась щекой к груди. Импульс был безрассудным, но… он пах виски, кожей, кедром и… огнем. Его движения, быстрые и уверенные, заставляли задуматься: может быть хоть на минуту закрыть глаза и просто отдохнуть? Хоть на секунду. В свете рассвета я видела, как по его жилистой шее проступают вены, как напрягается челюсть. Он сдерживал что-то, но что именно — оставалось тайной.

Как только мы пересекли порог хижины, он бережно опустил меня на пол, но ладонь не убрал, оставив ее на пояснице, удерживая от падения. Я уже собиралась обернуться, чтобы разглядеть его получше при свете, когда в комнату вбежала Джемма.

— Ари, вот ты где! Эти идиоты только пришли, пока тебя не было, и… Черт! — она ахнула, увидев мое израненное тело, и кинулась ко мне. — Ты в порядке? Что, мать твою, случилось?

Рука мужчины за моей спиной напряглась.

— В амбаре был волк, — я прокашлялась. — Куры погибли.

Джемма заключила меня в крепкое объятие. За ее спиной от стола поднялись трое молодых мужчин. Двое с черными волосами, один светлый, и в глазах у всех троих светилась доброта. Они не выглядели такими грозными, как мой убийца волка, но их присутствие сразу сделало мебель в нашем маленьком доме до нелепости крошечной.

Когда я попыталась снять куртку, боль в руке обожгла резким напоминанием. Без лишнего слоя одежды следы укуса ощущались куда сильнее.

— Уф… — выдохнула я, глядя на изуродованную, кровоточащую плоть и стараясь не поддаться тошноте. Выглядело это хуже, чем ощущалось.

— Можно?

Из горла вырвался невольный звук — то ли писк, то ли всхлип, — когда рядом раздался его низкий голос.

Не дожидаясь ответа, мой спаситель крепко обхватил мою здоровую руку грубыми пальцами и повел меня к креслу у камина. Ком в горле мешал дышать, когда он опустился на колено справа от меня. Он протянул руку, взглядом и легким наклоном головы приглашая довериться. Я замерла, настороженно глядя на него. И действительно, было из-за чего насторожиться, этот человек огромный, пугающе красивый, старше меня, и с руками, которые всего мгновение назад без труда убили волка.

— Укус нужно обработать, — произнес он, голосом глубоким, обманчиво мягким, но повелительным. — Позволь мне помочь.

Слова пронзили глубже, чем рана, и одновременно согрели меня изнутри. Я ахнула, пораженная тем, как быстро мое тело откликнулось на него, но осторожно протянула руку и закатала рукав рубашки. Джемма вскрикнула, увидев следы укуса.

Убийца волка действовал без колебаний. Его взгляд не дрогнул перед кровью. Сжав мое запястье железной хваткой, он достал из сумки бутылку с едким запахом спиртного. Выдернув пробку зубами, крепко удержал мою руку. Я зажмурилась и втянула рваный вдох, когда жидкость прожгла кожу огнем. Его глаза метнулись к моим, и я следила за каждым движением, пытаясь не пропустить ни единого.

Было ясно, он делал это не в первый раз. И в этом, как ни странно, я нашла утешение — доверие к человеку, который точно знал, что делает, давало ощущение безопасности.

— Повязку нужно сменить не позже завтрашнего утра. Раньше, если кровь просочится насквозь, — сказал он, и, закончив, аккуратно закрепил бинт.