Какие планы на Рождество? - Карен Понт

— Вот именно.

Все вышло как нельзя лучше — чувствую, сейчас он сам предложит стереть запись. В конце концов, не из-за чего было и беспокоиться. Я смогу от души отдохнуть в отпуске и забыть обо всей этой истории. Знай я, что все так легко обойдется…

Но если присмотреться, на лице Давида не заметно смятения. Даже наоборот — его, кажется, все это от души забавляет. Он подходит к своему компьютеру, загружает его, открывает файлы, вводит туда кучу паролей, а потом кликает на видеозаписи — и я сразу впиваюсь взглядом в монитор.

Что ж, камера действительно была установлена превосходно и не упустила ничего из этого короткого кусочка, где я спиной к стене. Серьезно, и это все?

— Чего? Вся запись только две минуты девятнадцать секунд! — возмущенно вскрикиваю я. — Да это надувательство! Почему я рискую своей честью из-за каких-то двух минут секса! Что ж, можно было и догадаться, что нельзя доверять этому Эрве.

Снова думаю про Жозефину, которая не отказалась бы посмотреть это видео с попкорном. Хотя о чем я, даже самый проворный, самый шустрый зритель — и тот не успел бы купить стаканчик попкорна перед таким сеансом.

Давид смотрит на меня, даже не скрывая, как ему смешно.

— А вам, я вижу, весело, да?

— О да, еще как. Да ладно, будь на вашем месте другая девушка — признайтесь, вы бы хихикали так же, или нет?

— Да, но на записи-то я. Надеюсь, вы это сотрете?

— Хотел бы, да боюсь, что это невозможно. Этими записями я не распоряжаюсь — только раскладываю по папкам, а потом они автоматически отправляются на общую платформу. Но, скорее всего, никто никогда их не посмотрит.

Сразу видно, что он не знает Жослин.

— Я готова на все, все что угодно, лишь бы вы стерли эту запись. Конечно, кроме чего-нибудь, что причинит мне боль или нанесет урон моей чести, вдруг мне придется переспать с вами или еще с кем-нибудь, это даже не обсуждается, — уточняю я, не в силах удержаться. — Но я могла бы, ну не знаю, месяц приходить к вам и поливать цветы или петь вам колыбельную, чтобы вы поскорей заснули. Это легко устроить — я ведь в отпуске, нет никаких планов на Рождество, так что у меня вагон свободного времени. Ну есть ведь хоть что-нибудь, что я могла бы сделать для вас.

— Мне правда очень жаль, но я ничем не могу вам…

Звонок телефона не дает ему закончить фразу. Отвечая, он делает мне знак подождать. Я уже с надеждой воображаю, как он отходит подальше, а я бросаюсь на компьютер и разрубаю его одним ударом лопаты. Но увы, у меня нет лопаты.

Да и он никуда не отходит.

— Да, мама?

Разговор длится всего пару-тройку минут, разбавленный парочкой «ну да, я не забываю, ну конечно, потороплюсь» и еще «ни за что на свете я не испорчу эту неделю, сама знаешь, мне вас всех так не хватает», причем, должна сказать, все это звучало весьма неубедительно.

Едва он кладет трубку, как я не даю ему продолжить разговор и буквально выхватываю право на слово.

— Обязательно же должно быть что-то, что я могу для вас сделать? Всем нужно, чтобы им оказывали какие-нибудь услуги. Разве нет?

— Понимаю, как вы расстроены из-за этой видеозаписи, если б я мог, то…

Вдруг он умолкает и, кажется, размышляет.

— Две минуты назад вы сказали, что у вас нет планов на Рождество, не так ли?

— Да…

Я, кажется, слышу, как в его мозгах завертелись шестеренки. Неужто у него фетиш на Рождество и сейчас он предложит мне переспать с ним, переодевшись в Санта-Клауса?

— Что, если я приглашу вас провести несколько дней со мной и моей семьей в горах?

Глава 7

После трех минут молчания…

Жду, что он расколется и рассмеется, «вот как я вас подколол, проще пареной репы», но нет. По-видимому, он совершенно серьезен.

— То есть как — провести несколько дней с вами и вашей семьей?

— Я каждый год уезжаю на Рождество в семейное шале в Санта-Две-Ёлки[7]. Это такая затерянная в горах деревушка. Рождество, должен сказать, — очень важный праздник для моей семьи, и уж особенно для моей матери. Вот я и думаю, не приехать ли туда с кем-нибудь. Может, это хоть как-то облегчит страдания. А раз уж вы говорите, что не строили никаких планов…

На несколько секунд я даже теряю дар речи.

— Вы хотите, чтобы я… я ехала в отпуск с вами, хотя я знаю вас всего пять минут? Да еще и к вашей семье, да еще и на Рождество? В деревню, которую вы, полагаю, только что придумали?

— Санта-Две-Ёлки существует на самом деле. Вам будет достаточно просто ее погуглить. Вы сами сказали, что готовы на все ради этого видео. Не я начал эту игру. Между прочим, я рискую получить серьезные неприятности и даже потерять работу, если только дотронусь до записей с камер.

— И все-таки не совсем обычно предлагать мне что-то подобное. Погодите-ка. Этот телефонный разговор, вот сейчас, — это была ваша мать? О, конечно, теперь я понимаю! Она заявила вам, что не доверит семейный бизнес, если вы не женитесь до тридцать первого декабря! Так вот зачем я вам понадобилась.

Громко расхохотавшись, я продолжаю:

— Или нет. Еще лучше! Вы не смогли в срок собрать все документы на визу. И если начиная с этого дня вы не женитесь за три недели, вас депортируют, как Сандру Буллок в «Предложении»?

Я едва могу договорить — смех меня просто душит.

— Ничего подобного. Просто семья немного навязчивая. Вы же сами сказали: все хотят, чтобы им оказывали услуги. Тогда говорю сразу: это единственное, что вы можете для меня сделать, но я совершенно не собираюсь вас заставлять.

— И впрямь больше никаких мыслей? Вам же наверняка в детстве нравились колыбельные. Что изменилось?

— Я засыпаю через двадцать секунд после того, как моя голова коснется подушки. Вы не успеете даже пропеть «Спи, дитя…», как я уже буду в объятиях Морфея.

— Ладно…

Несколько секунд молчу, обдумывая такое неожиданное предложение.

— А если я поеду, вы сотрете запись?

— Во всяком случае постараюсь. Это я вам обещаю. Но я не смогу ничего предпринять до тех пор, пока она не окажется на общей платформе.

Я снова смотрю на поставленный на паузу кадр с Эрве и уже ощущаю запах попкорна, который Жослин запасает