По регламенту – враги - Майя Фабер

— Спокойной ночи, Мойра, — произнес он почти спокойно.

Я не ответила, не смогла. Просто смотрела, как он исчезает за дверью, как тень растворяется в полумраке коридора.

Только когда дверь закрылась, я позволила себе выдохнуть — тихо, болезненно, едва не сорвавшись на всхлип.

Я хотела остановить его. Я хотела сказать ему, что это не ошибка. Но пока еще не позволяла себе.

Глава 10

Я проснулась рано. Еще до рассвета.

Город за окном дышал светом экранов — мерцал, пульсировал, не зная сна. Все жило. Все двигалось.

А внутри меня была только тишина.

Не покой и не умиротворение. Только пустота, в которой звенел один-единственный момент: его голос, его шаги, его уход.

Я все еще чувствовала, как Кел смотрел на меня вчера. И как я… не ответила.

Встала и долго стояла у окна, не включая свет. Босые ноги на холодном полу, в руках — пустая чашка. Я просто держала ее, словно это могло удержать что-то еще.

В номере было слишком тихо. Слишком чисто. Воздух — идеально отфильтрован, так, что не осталось запахов. Зеркала — безупречные. Свет — ровный, безжизненный. Как будто мир отказывался замечать, что внутри меня кто-то кричал.

На встрече с делегацией Кел был безупречен: холоден и уверен в себе. Конечно, все это было фарсом — мы не обсуждали ничего важного и ничего не решали. Визит вежливости, первая контактная встреча. Но я удивлялась умею Кела держать лицо. Ни лишних слов, ни взглядов, ни намека на то, что между нами когда-то было хоть что-то — мгновение, дыхание, мысль.

И это оказалось хуже всех его дразнящих реплик, хуже насмешек и опасных приближений. Потому что теперь я знала, каково это — чувствовать его по-настоящему. И каково — когда его нет, даже если он в том же помещении.

Я говорила за двоих, поддерживала диалог, будто держала мост между мирами. Кел же смотрел то на собеседников, то в стол, отгораживаясь от всего лишнего, пока не обратятся лично к нему.

А внутри… я ждала. Каждую паузу — ждала, что он наконец заговорит. Скажет хоть что-то. Не мне. Просто — нарушит это молчание.

После неловкой реплики с человеческой стороны я чуть повернулась к нему, будто для уточнения перевода. Наши взгляды встретились. На секунду. Я почувствовала тепло, слово тело омыла горячая солнечная вспышка, а затем… снова лед. Кел ответил коротко, нейтрально, почти чужим голосом.

Я вежливо попросила перерыв и вышла на балкон — туда, где воздух был свежее, а пространство не давило.

Стояла у перил: руки сцеплены, спина напряжена. Глупое сердце все еще прислушивалось к шагам позади.

Кел появился через минуту. Тихо. Просто… возник рядом со мной.

— Ты хотела, чтобы я держал дистанцию, — негромко сказал он. — Я держу. Раз не сейчас….

— Да. Но не «никогда», — перебила я и повернулась.

Посмотрела прямо на него — без масок и без защиты.

— Не уверена, что это то, чего я хочу, — прошептала я.

Он почти незаметно кивнул:

— Знаю.

Приблизился совсем немного. Его рука коснулась перил рядом с моей, не дотрагиваясь до пальцев. Но расстояние между нами исчезло.

— Хочешь, чтобы я ушел? — голос стал глуше.

— Нет.

— Хочешь, чтобы остался?

— Да.

Кел не двинулся. Мы стояли, глядя на город, где кипела жизнь: машины, огни, спешащие люди. А здесь, на балконе, было другое пространство.

Тишина. Он. Я. И все неназванное между нами — напряженное, хрупкое и живое.

— Ты боишься? — спросил он, не глядя на меня.

— Да. А ты?

— Боюсь сказать то, о чем потом пожалею. И еще больше — не сказать того, чего ты ждешь.

Я прикоснулась первой. Легкое, неловкое движение. Он не отстранился. Развернул ладонь — и наши пальцы переплелись.

— Мы все еще на задании, — напомнила я.

— Мы все еще живые, — ответил он. — Даже если давно уже не те, кем были.

Я слабо улыбнулась, но внутри больше не было холода.

Кел остался. И впервые за утро в тишине стало теплее.

Глава 11

Я уже нажала кнопку вызова лифта, когда услышала его шаги — быстрые, но неспешные, будто Кел торопился, но не хотел это показывать. Дверь начала закрываться, но его рука с привычной уверенностью задержала створку. Он вошел, и пространство кабины сразу сузилось, наполнилось его теплым запахом — что-то древесное, с едва уловимым оттенком металла, будто даже его парфюм не мог полностью скрыть ту холодную сталь, что была в его природе.

— Пойдем поужинаем, — сказал он, глядя не на меня, а на панель кнопок, будто выбирал этаж. — Внизу есть занятное место. Говорят, их шеф-повар когда-то работал в лаборатории биоинженерии. У них можно съесть нечто подозрительное под видом десерта.

Я чуть приподняла бровь:

— Ты приглашаешь меня на свидание?

Кел наконец повернул голову, и в его взгляде была та же привычная игра, но без обычной насмешки — вместо нее что-то более спокойное, почти серьезное.

— Это предложение поесть в месте, где нас не застукают с протоколом в руках. Все остальное — зависит от того, насколько точно твой чип переводит слово «флирт».

Я едва сдержала улыбку, но скрестила руки на груди.

— Если ты попробуешь заказывать за меня, я внесу тебя в список дипломатических рисков. Не будет больше никаких миссий!

— Отлично, — он кивнул, и уголок его рта дрогнул. — Значит, смогу говорить полную ерунду без угрозы межвидового скандала.

Ресторан оказался скрыт в боковом крыле здания, за тяжелой дверью с матовым стеклом, на котором при ближайшем рассмотрении угадывались тонкие узоры — что-то между схемой молекулы и древними рунами. Внутри свет был приглушенным, золотистым, будто просачивающимся сквозь старинный пергамент. Стены — темные, почти черные, но с рельефными вставками, которые при движении отбрасывали странные тени, напоминающие то ли спирали ДНК, то ли языки пламени.

Мы выбрали столик у панорамного окна. Ночной город раскинулся под нами, как огромный, дышащий организм: светофоры мигали, как нервные импульсы, неоновые