Похититель сердец - Кер Дьюки

Я распахиваю глаза, в животе у меня все переворачивается, как будто я съела выловленную прямо из воды рыбу.

— Как… кого? — еле слышно произношу я.

Ее щеки заливаются розовым румянцем, в красивых глазах появляется мечтательный взгляд.

— Она один из наших поставщиков. Я хочу быть с ней.

— Ты действительно уезжаешь от нас, — вздыхаю я.

— Если я этого не сделаю, то буду жить во лжи. Это нечестно по отношению ко мне и к тому, за кого меня заставят выйти замуж. Я больше не могу притворяться.

Она — глоток свежего воздуха. Она вселяет в мое сердце надежду на то, что я тоже смогу найти место за пределами острова.

— Я горжусь тобой.

Я обнимаю Клаудию и очень за нее рада, но мне грустно, потому что я буду по ней скучать. Она единственный человек, который понимает мое стремление увидеть своими глазами, что там во внешнем мире.

— Моя девушка поможет мне найти жилье, работу. Я вижу, тебе, как и Кларе, не нравится быть привязанной к этому месту, так что, если хочешь поехать со мной, встретимся сегодня в полночь на пристани. Если ты не придешь к пяти минутам первого, я уеду, и у тебя больше никогда не будет такого шанса.

— Что, если я туда приду, а тебя нет? — спрашиваю я, приподняв бровь.

— Тогда ты садишься в лодку и покидаешь остров. Не жди меня.

В ее голосе нет ни капли юмора. Между нами повисает молчаливое обещание жить той жизнью, которую мы заслуживаем.

У меня в груди бешено колотится сердце, в животе что-то кружит, выбивая меня из колеи.

— Вот, — Клаудия достает из кармана конфеты и насыпает их мне в ладони. — С Днем рождения, Мона.

— О боже мой! — визжу я.

— Не забудь, в полночь.

— В полночь, — киваю я.

К моему возвращению домой я уже съедаю половину конфет, остальное прячу в карман куртки и провожу пальцами по губам, чтобы скрыть все следы сладкого, сахарного, запрещенного лакомства.

Мой взгляд натыкается на аккуратно упакованный сверток на ступеньках ведущего к дому крыльца.

Подарок? Он маленький с аккуратно перевязанной бантиком лентой.

Я поднимаю его, и красная лента выпадает из моей руки. Нет ни карточки, ни ярлычка, на котором было бы написано, от кого он. Я оглядываюсь вокруг, чтобы посмотреть, не прячется ли тут кто-нибудь, но, кроме меня, здесь никого нет. Прикусив губу, я решаю, что это, видимо, мне.

Внутри меня загорается трепет предвкушения. Я рву бумагу, кидая на землю обрывки, пока у меня в руках не остается спичечный коробок. Я смотрю на коробочку, недоумевая, зачем кому-то понадобилось такое дарить… и красиво это заворачивать.

Я встряхиваю коробок, и слышу, что внутри что-то гремит. Нахмурившись, я его открываю.

Нет…

У меня подгибаются ноги. Я падаю на ступеньки, выдохнув из легких весь воздух.

Этого не может быть…

Я вытаскиваю из коробка цепочку и накручиваю ее на пальцы. Серебряное сердечко, точно такое же, что и у меня в кармане.

На нем выгравирована буква «М» — «Мона», чтобы я всегда была рядом с ее сердцем.

Изящный красный драгоценный камень.

Это цепочка Клары.

Та самая, что была на ней в ту ночь, когда она ушла.

Как это сюда попало? Кто мог это сделать?

Мое сердце сковывает боль, а глаза застилают слезы. Мне нужно узнать, что с ней случилось. Нужно найти похитителя сердец.

7

МОНА

Я возвращаюсь в дом, и все взгляды тут же устремляются на меня. У меня подкашиваются ноги. В голове все как в тумане. Сквозь небольшое скопление людей проталкивается Илай, его брови нахмурены.

— У тебя такой вид, словно ты увидела привидение. Ты в порядке? Куда ты ходила?

Я не беру его протянутую руку, несмотря на то, что едва стою на ногах.

— Со мной все в порядке.

— Хорошо. Потому что…

Он поворачивается лицом ко всем гостям и поднимает руки, чтобы привлечь их внимание.

— Я очень рад, что мы все собрались здесь, чтобы отпраздновать восемнадцатилетие Моны, такой особенный возраст. А она такая особенная женщина. Я хочу воспользоваться этим моментом и перед всеми самыми дорогими ей людьми сказать ей…

Повернувшись, Илай опускается на колено.

«Нет, нет, нет. Этого не может быть».

— Я люблю тебя.

«Нет… остановись».

Он лезет в карман и достает коробочку.

К глазам подступает чернота. Я сейчас упаду в обморок. У меня сводит живот.

— Мона Уолтерс, сделаешь ли ты меня самым счастливым мужчиной на этом острове и в целом мире, оказав мне честь стать моей женой?

Вверх по моему пищеводу поднимается жар. Я открываю рот, и в этот момент меня выворачивает. Я не в силах это контролировать или остановить, и все съеденные мною конфеты выплескиваются на него.

По комнате прокатывается сокрушительная волна вздохов.

Я смаргиваю застывшие слезы.

— Прости, — выдыхаю я и, зажав рот ладонью, проношусь мимо Илая, чтобы сбежать в ванную.

Я сплевываю в унитаз остатки кислоты и прополаскиваю рот водой, а затем умываюсь.

Несколько мгновений спустя в дверь стучит мой отец.

— Мона, у тебя все в порядке? Ты больна?

— Да, — со стоном произношу я, опуская голову в раковину.

Ложь, ложь, ложь. Этот остров — вот где настоящая болезнь.

— Я скажу всем, чтобы уходили. Тебе следует умыться и отдохнуть перед очищением.

— Думаю, мне придется его пропустить. Я больна.

«Ложь, ложь, ложь».

Я снова ополаскиваю лицо водой и чищу зубы, чтобы избавиться от неприятного запаха изо рта. Боже, каким же унизительным все это было. Илай знал, что я не готова к браку. Возможно, для девушек нашего острова восемнадцать, а иногда и меньше — это стандартный возраст для вступления в брак, но для меня это знак конца. Отказ от молодости, от своей свободы. Что ожидается после замужества, так это дети, а я даже не знаю, хочу ли детей.

Я не могу этого сделать. Я открываю дверь и, ахнув, пячусь назад. На меня надвигается отец, вынуждая отступить внутрь. Схватив меня за лицо, он просовывает пальцы мне в рот и, открыв его, принюхивается к запаху моего дыхания. У него в руках обертка от конфеты.

— Ты выронила это, когда спасалась бегством!

«Бух. Бух. Бух».

— Это не мое.

— Лгунья! — рычит он.

Заткнув раковину, он наполняет ее водой.

— Я предупреждал тебя, что внешний мир — это яд. Даже их конфеты, замаскированные под