Моё пушистое величество 2 - Алиса Чернышова

— Не знаю насчёт многих, но некоторые точно.

— Ух ты. Мне стоило бы, значит, достойным образом поприветствовать коллег по цеху…

— Тебе не стоит разговаривать с ними.

— Да, я запомнил… Извини, это так, глупая шутка.

Пищуха смешно зевнул и посмотрел на меня с некоторым отвращением.

— Твоя пушистая светлость, я уже потратил на тебя всю ночь, и мне надо вернуться к подопечному — у нас там… важные дела. Если ты пришёл в город только для того, чтобы я тебя спас, то предлагаю распрощаться. Но, если у тебя есть какие-то новости…

— Ах да, — и я, как на духу, выдал владыке Морриду всё по поводу Орди.

Пищуха нахмурился.

— Плохо дело, — сказал он, — прямо совсем плохо…

— Ты знаешь, кто он такой?

— Я не знаю, и в этом проблема… Вот что, пушистая светлость, покажи мальчика мне. Я хочу своими глазами посмотреть, что именно призвали эти так называемые… “родители”.

— Ты тоже думаешь, что мы имеем дело с демонологией.

— А что это ещё может быть?

— Один из вас, например. Фомор там или природный дух…

— Исключено. Тогда я знал бы о нём, хотя бы в теории. По крайней мере, чувствовал бы его боль и желание освободиться.

Значит, у пищухи есть возможность чувствовать своих. Интересно, надо запомнить.

— ..И ты думаешь, что дело плохо.

— Исходя из контекста? Да. И потом, никто из моих подданных не слышал о мальчишке. Корни не чуяли духа, подходящего под описания. Если добавить к этому сопутствующие обстоятельства, это оставляет нам самые неприятные дела.

Я обдумал его слова и не мог не отметить:

— Он не так плох, по крайней мере, на первый взгляд.

Пищуха раздражённо дёрнул носом.

— Я и не говорю, что он плох или хорош. Но утверждаю, что он — угроза.

— И мой ключ к свободе.

— Помню. Но всё же мне стоит на него посмотреть. Для нашего общего понимания ситуации.

— ..При условии, что ты не попытаешься уничтожить его до того, как моя подопечная с ним сходит на новогодний бал.

— Сделаю всё возможное. И я действительно имею это в виду. Пообещать больше не могу, пока не пойму, с чем мы имеем дело. Так что подумай, как организовать нашу встречу.

Я вспомнил о Ван-Ван, Орди и книгах…

Минутку. Книги!

— Как раз думал об этом, — сказал я, — и собираюсь убить одним выстрелом двух перепелов. И тебе Орди покажу, и великой любви поспособствую. Вот скажи мне, пищуха, что есть в каждой романтической книге?

— Буквы?

— Не притворяйся идиотом! В каждой романтичной книге есть спасение прекрасной девы от опасности! В связи с этим скажи-ка: как ты смотришь на то, чтобы нас с Ван-Ван похитить?

5

***

— Снежечка, пора вставать!

Нет.

— Снежечка, подъём!

В прошении отказано.

— Снежка, ну проснись!

Отстань, женщина. Маленькая такая, а уже вредная!

— Снеж, ну пожалуйста, а!

Я страдальчески застонал (в исполнении этого тела получилось на удивление жалобное мяуканье) и, разлепив глаза, с раздражением уставился на Ван-Ван.

— Ты понимаешь, что никто не смеет будить меня так настойчиво, если речь не идёт о вопросах государственной важности?

— Понимаю, — вздохнула Ван-Ван, — но нам всё ещё пора на уроки.

Эх.

Начинаю немного жалеть тех ребят, которые в состоянии замутнённого рассудка воображают себя императорами.

В конце концов, тяжело быть императором, когда тебе, например, каждое утро пора на работу.

— Я долго тебя не будила, но… фамилиарам ведь обычно не надо спать, Снеж. Ты в порядке?

Нет.

— Да, разумеется. Что мне сделается? Так, просто длинная выдалась ночь.

— Ты не расскажешь мне, куда ходил?

— Туда и сюда. Полазил по крышам, пошипел на другого кошака, шуганул пару крыс… Ну знаешь, эти чудные кошачьи глупости.

— О, — сказала Ван-Ван, — мне снились крысы.

Что?

— Тебе снились крысы.

— Да. И знаешь, забавно: мне всегда нравились крысы и мыши, мой учитель, ну тот старик, который обучал меня основам, помнишь? Так вот, он очень любил мышей, они всегда следовали за ним и слушались неукоснительно… Но эти крысы были очень странными. Пугающими даже. Они… шептали мне разное.

О дерьмо.

— Например?

Ван-Ван отвела взгляд.

— Я не очень хочу повторять, Снеж.

— Это может быть важно, — если они имеют доступ к Ван-Ван, то дело плохо.

— Они говорили… Я не очень хорошо помню, это ведь всего лишь кошмар! Знаешь, там была эта странная игрушка. Семиглавая крыса. Похожая на те игрушки, что делаю я, но более мастерски исполненная, и с совсем другим… намерением, если ты понимаешь.

— О да, — в конце концов, в нашей традиции намерение является вполне себе установленным магическим термином и важной характеристикой любой вещи или сущности.

— Она говорила, что что-то заберёт у меня, или нечто в таком роде… Снеж, почему ты так расстроен?

Я мысленно взвесил “да” и “нет”.

— Я кот, мне не нравятся крысы. Скажи мне, если они снова будут тебе сниться, хорошо?

— Ладно… Но вообще, тебе не надо волноваться: в конце сна пришёл кот и прогнал крыс.

— О. Я тоже тебе снился?

— Нет, это был другой кот. Немного странный. Кот-псих. В сине-красную полоску. Он прогнал крыс и говорил со мной о книгах… Говорю же, странный сон!

Хм.

— Кот говорил с тобой о книгах?

— Да. Спрашивал, что мне нравится читать.

Всё интереснее и интереснее.

— И что ты ему ответила?

— Что это не его дело, конечно! Ну подумай сам, Снеж, у каких котов бывают сине-красные полоски? Он ещё смеётся постоянно. Сумасшедший совсем!

Ладно.

Ладно, вот об этом я точно подумаю немного позднее.

— Так а какие книги тебе всё же нравится читать? — спросил я.

Может, будет минутка, чтобы найти Орди по нити и отнести ему-таки список литературы.

— Ну… конечно же, всё издание “Академических страстей”. Это же классика! Моя любимая — книга “Мой неукротимый шеф”. Ну та, про ректора, подчинение и плётки, автор которой ещё правда вышла замуж за ректора! Значит, она знает, о чём пишет!

Эм. Что-то у меня дурное предчувствие на тему всего этого.

— Ладно… Что ещё?

— “Завоёванная драконом”.

— Оу.

—