Психо-Стая - Ленор Роузвуд

Девять бусин — пауза.

Девять бусин — пауза.

Старая привычка, всплывающая в момент кризиса.

Как тревожно.

Я думал, что давно перерос это.

Глава 3

ТЭЙН

Хаос встречает нас в тот же миг, как мы выходим в коридор внизу лестницы. Повсюду охрана — роятся, как шершни. Медперсонал мечется из комнаты в комнату, собирая самые важные фрагменты своей грязной работы.

По трескающемуся полу рассыпаны разбитые флаконы и банки.

Вывалившиеся органы.

Пациенты с верхних уровней носятся без контроля — кусаются, хохочут.

Голый пациент стоит на столе, раскинув руки над головой, бёдра дёргаются, вставший член крутится мельницей. Он победно вопит, а на конце его штатива от капельницы, как трофей на копье, насажена свежесрубленная голова врача.

Я переступаю через дёргающееся тело, которому эта голова принадлежала. Ботинки скользят в растекающейся луже крови. Украденная форма уже пропитана алым, но теперь это не имеет значения. Наше прикрытие давно полетело к чёрту.

Мимо нас проносится ещё один охранник, даже не глянув в нашу сторону — слишком занят бегством от сбежавшего пациента, который с безумным хохотом несётся за ним голышом, волоча за собой трубки от капельниц и размахивая… гранатой.

Нет.

Не гранатой.

Горстью дерьма.

Чума слышно давится и выглядит так, будто предпочёл бы гранату. А для нас — идеально. В этом безумии мы растворяемся без следа.

— Сюда, — бормочу я, ведя нас к лестнице, уходящей в подвальные уровни.

Пол под ногами стонет с каждым шагом, всё здание содрогается, будто рожает ад.

Мы проходим половину коридора, когда нас замечает отряд охраны. Их командир выходит вперёд, винтовка поднята.

— Стой! Дальше проход запрещён. Нижние уровни скомпрометированы.

Я не останавливаюсь. Виски и Чума шагают рядом. Палец охранника сжимается на курке.

— Я сказал стоять! Конструкция разрушается. Никто не спускается…

Мой кулак врезается ему в горло, дробя трахею, прежде чем он успевает договорить. Он падает, задыхаясь. Остальные охранники мгновенно открывают огонь. Пули свистят у моей головы.

Я ныряю за опрокинутую каталку, вытаскивая скрытый клинок. Рядом Виски швыряет бессознательного Валека в сторону и идёт на ближайшего охранника, как грузовой поезд. Винтовка ломается пополам, когда Виски впечатляет его в стену.

Чума движется, как тень — возникает за спиной ещё одного. Его лезвие вспыхивает один раз, вскрывая горло фонтаном артериальной крови. Охранник хватается за шею, глаза распахнуты от шока, и он оседает.

Пуля чиркает по моей руке. Я перекатываюсь из укрытия и оказываюсь вплотную к стрелку. Нож входит между рёбер, находя сердце. Он хрипит, кровь пузырится на губах, пока я проворачиваю клинок. Стоило бы просто взять одну из этих чёртовых пушек, но коридор слишком узкий — пули будут рикошетить.

А пока ножи и кулаки делают своё ебаное дело.

Соседние коридоры выплёвывают новых охранников, привлечённых стрельбой. Виски ревёт, прорываясь сквозь них — его массивное тело принимает удары, от которых обычный человек уже лежал бы. Он хватает одного за голову и снова и снова бьёт лицом о стену, пока от него не остаётся месиво.

Чума танцует в хаосе, каждое движение точное и смертельное. Украденный халат развевается за спиной, когда он кружится, лезвия мелькают, вскрывая горла и перерезая артерии. Он всегда был самым эффективным убийцей среди нас.

Показушный ублюдок.

Охранник бросается на меня с шоковой дубинкой. Я перехватываю запястье, резким движением ломаю его. Пока он орёт, вбиваю колено ему в живот, сгибая пополам. Локоть обрушивается ему в основание шеи с приятным хрустом. Той же дубинкой я проламываю череп другому — в лицо бьёт запах палёной плоти.

— Сзади! — орёт Виски.

Я пригибаюсь — очередь прошивает место, где секунду назад была моя голова. Перекатываюсь вперёд, оказываясь в зоне досягаемости стрелка. Ладони смыкаются на его голове — и я одним движением ломаю ему шею.

Коридор стихает. Только наше тяжёлое дыхание и предсмертные хрипы последних охранников. С костяшек капает кровь, собираясь в лужи. Я сжимаю и разжимаю пальцы, ощущая боль от рассечённой кожи.

— Все целы? — спрашиваю я, оглядывая братьев в поисках серьёзных ран.

— Царапины, — бурчит Виски, вытирая кровь из рассечения над глазом.

Чума кивает, уже поднимая бесчувственное тело Валека. Его халат в свежей крови — ни капли не его.

— Работа завершена, — трещит рация у поверженного охранника. — Объект 0663 прорвал изоляцию и уничтожил… всё. Переходим к протоколу эвакуации.

Сердце бьётся быстрее.

Номер эксперимента Призрака.

Он жив.

Очередной взрыв сотрясает комплекс — сильнее прежнего. По стенам расползаются трещины, куски потолка сыплются вокруг. Всё здание стонет, будто его разрывают пополам.

— Двигайтесь, — рявкаю я, толкая их к лестнице. — Сейчас!

Виски снова закидывает Валека на плечо, как мешок картошки, и мы мчимся вниз, перепрыгивая по три ступени за раз. Воздух становится холоднее, влажнее. Аварийные огни мигают красным, заливая всё адским светом. Снизу доносится звук боя, прорезаемый нечеловеческими рёвами, от которых с потолка сыплется пыль.

Призрак где-то там, внизу.

И где Призрак — там будет и Айви.

Она должна быть.

Лестничный пролёт выводит нас в ещё один коридор — частично обрушенный. Из лопнувших труб хлещет вода, превращая пол в скользкую кашу из крови и обломков. Стены изрезаны глубокими бороздами, будто здесь прошло что-то огромное и невероятно сильное.

Что-то с ебаными когтями.

Дальше путь преграждает группа охраны, выстраиваясь в линию огня. Но эти выглядят напуганными — руки дрожат на оружии.

— Последний шанс, — выкрикивает их командир, голос срывается. — Разворачивайтесь! Сейчас же!

Я отвечаю рёвом и иду прямо на них.

Пули свистят мимо, пока я сокращаю дистанцию. Одна задевает плечо — я почти не чувствую. Кровь поёт от боевой ярости, когда я врезаюсь в их строй.

Тела разлетаются. Кости хрустят под кулаками. Кровь брызжет мне в лицо — горячая, с медным вкусом. За моей спиной Виски и Чума врываются в бой, наши движения синхронизированы годами совместной резни.

Один из охранников успевает вскинуть винтовку. Я хватаю ствол, отталкиваю в сторону — выстрел уходит мимо. Рывком тяну его на себя и вбиваю лоб ему в нос. Пока он пятится, я вырываю винтовку из его рук и прикладом проламываю ему череп.

Из боковых проходов лезут новые охранники — дезорганизованные, в панике. Мы косим их, как серпом по пшенице. Виски швыряет одного в группу других, сбивая их с ног. Лезвия Чумы вспыхивают в мигающем аварийном свете — каждый взмах как мазок художника по холсту.

Последний