Свидание вслепую - Сандра Мэй

Молодой человек добродушно ухмыльнулся — и стал похож на Антонио Бандераса. Эффект сногсшибательности усилился.

— Дайте, я угадаю. Вы — наш новый бухгалтер? А что же довело вас до такого вселенского отчаяния?

— А… вз-з… смета…

— Вз-з? Ничего насчет этого не знаю. Вз-з никакого не подписывал. Ах, смета! Да бросьте вы ее. Вы просто не с того начали. Давайте попробуем еще раз и с самого начала. Меня зовут Клайв Финли, я ваш непосредственный начальник.

— Ох…

— Лучше. Итак?

— Хелен Стоун. Бухгалтер.

— Алиса, это пудинг. Пудинг, это Алиса. Замечательно. Как насчет чашечки кофе и налаживания контакта?

— Но ведь сейчас…

— Упаси боже! Не сейчас. Во время обеденного перерыва. А пока — вынырните из пучины отчаяния. Такие глазки должны только сиять и искриться. Бросьте эту гадость, возьмите вот эту папочку.

— Что это?

— Пакет уставных документов. Ничего особенного, но помогает разобраться в деталях. Бодрее, мисс Стоун. Я — прекрасный босс, вам это любой подтвердит. Чао!

С этими словами Клайв Финли чарующе улыбнулся, выдернул из петлицы гвоздику и положил ее на стол перед Хелен, после чего удалился, насвистывая легкомысленный мотивчик.

Как ни странно, она действительно успокоилась и взбодрилась. Клайв Финли, помимо своей привлекательности, был еще и весьма обаятелен, а в его словах не таилось никакой обидной насмешки. Просто он привык так разговаривать, решила Хелен. И очень хорошо, что босс так непринужденно и дружелюбно держит себя с новой сотрудницей. Надо взять себя в руки — и постараться произвести на него хорошее впечатление. В конце концов, в колледже она была одной из лучших!

До обеда Хелен сумела худо-бедно освоиться и успокоиться. Уставные документы действительно оказали в этом неоценимую помощь. Девушка быстро усвоила, что Норвичский филиал фирмы не является самостоятельной финансовой организацией, отдельного счета не имеет и занимается всего лишь обработкой отдельных документов и пересылкой их дальше по инстанции. Честно говоря, было даже немножко непонятно, в чем смысл существования этого самого филиала. Фирма вполне могла бы обойтись без него. Впрочем, Хелен тут же решила, что слишком умничать не стоит. Раз Клайв Финли — босс, не стоит с первого же момента знакомства доказывать, что его должность совершенно никому не нужна.

Она была искренне уверена, что приглашение выпить кофе было всего лишь актом доброй воли и что Клайв Финли благополучно забыл о ее существовании, однако в маленьком уютном баре, куда она явилась позже всех, потому что немного заблудилась, Хелен ожидал сюрприз. Красавец-босс приветственно замахал ей рукой и громогласно вскричал:

— Сюда, прелестная бухгалтерша! Я уже пятнадцать минут держу вам место. Не поверите, от некоторых пришлось отбиваться силой.

Милли Блэк громко фыркнула и протянула:

— Осторожнее, босс, не вскружите девушке голову. Хелен, не обращайте внимания. Клайв — наш маленький царь и бог, мы все чтим его согласно табели о рангах, но между нами и по секрету — он большой балабол.

Клайв Финли сокрушенно развел руками.

— Виновато мое добросердечие! Они совершенно распустились. Не берите с них пример, очаровательная. Садитесь, будем знакомиться.

Хелен благодарила Бога за то, что от природы не слишком легко краснеет. В душе она была уже даже не пунцовой — бордовой от смущения.

Она уселась на стул, стараясь выглядеть светской и непринужденной. Клайв плюхнулся напротив и пытливо заглянул ей в глаза.

— Я посмотрел ваше досье — вы новичок, но с хорошими рекомендациями. Вернее, я сказал бы, с рекомендациями, которыми невозможно пренебречь. Скажите, почему вы стали бухгалтером? Это же невыносимо скучно.

Хелен несколько оторопела, но постаралась справиться с собой.

— Экономисты нужны всегда. Это достойная профессия. К тому же там, откуда я родом, выбор профессий был не слишком богат.

— Ясно. Практичный подход к собственному будущему. Нельзя сказать, чтобы я это одобрял, но понимать — понимаю. Однако меня интересуют вовсе не ваши деловые качества. Что вы за человек?

— Ну… Я… Мистер Финли, вы сбили меня с толку.

— Клайв. Просто Клайв. У нас в баре все равны. Чем же я вас сбил с толку? Вы не готовы раскрыть передо мной свой богатый внутренний мир?

— Я даже не уверена, настолько ли он богат.

— Но ведь он у вас есть?

— Наверное. Думаю, он есть у каждого.

— Глубоко. Я обдумаю это. В отношении некоторых у меня были кое-какие сомнения, но если ВЫ так говорите…

— Вы сейчас смеетесь надо мной?

— Упаси бог! Вы обиделись? Не надо, не обижайтесь. Я болтун, Милли права. Но я вовсе не злой человек. Расскажите мне о себе.

— Ну… колледж я закончила с отличием, поработать нигде еще не успела, приехала в Лондон впервые в жизни…

— Но вы же жили до Лондона и до колледжа? Неужели воспоминания о милом патриархальном городке до такой степени неприятны вам? У вас большая семья?

— Нет. Можно сказать, у меня ее нет вовсе. Родители умерли, когда я была маленькой.

— Сочувствую и понимаю. Я потерял мать в возрасте семи лет.

— А я в десять.

— Кто же вас вырастил?

— Моя… родственница. По отцу. В общем-то, тетка.

— Вы прохладно к ней относитесь? Она злая?

— Нет. Просто у нас с ней слишком разные жизненные позиции и принципы.

— Сдается мне, ваша тетушка легкомысленна и взбалмошна. Или я слишком нахален?

Хелен невольно улыбнулась.

— Немного. Зато довольно точны в определениях.

— Хорошо. Идем дальше. Какую музыку вы любите?

— Боюсь, что я не слишком хорошо в ней разбираюсь. У меня было не так много свободного времени. Прежде всего, я хотела выучиться и получить профессию.

— Наконец-то мне повезло. Всегда мечтал познакомиться с серьезным человеком. Сам я никогда не отличался честолюбием.

— Однако вы — босс.

— Стечение обстоятельств, не более того. Я романтик по натуре. Цифры — не моя стихия, причем до такой степени, что иногда даже страшно становится.

— Действительно, это плохо.

— Вы так думаете?

— Конечно. Вы не любите свою работу и не стремитесь занимать свою должность, однако возглавляете крупное подразделение. А кто-то стремится к этому всю жизнь и мечтает об этом…

Хелен прикусила язык. Теперь нахально вела себя именно она. Деревенщина!

Однако Клайв, казалось, вовсе не обиделся. Он рассмеялся и в шутливом ужасе замотал головой.