Оборотень из Кривого леса - Антонина Штир

Оборотень отправился к роднику неподалеку за водой, а Майя и Амброс собрали сушняк для костра, и дракон запалил его своим огненным дыханием.

— Наверное, удобно вот так – раз, и поджег что угодно, – полушутя, полусерьезно заметила Майя. – Например, своих врагов.

— Удобно, – согласился Амброс. – Врагов как-то не доводилось жечь. А вот отец и в войнах участвовал в молодости, а однажды поджег одно кошмарное здание в Ахмадоре.

Амброс посерьезнел, словно вспомнил что-то неприятное.

Вернулся Ферран, подвесил котелок над огнем и только тогда тихо сказал:

— Приют. Его отец спалил приют монстров.

После короткой паузы обратился к дракону:

— Ты знаешь, Амброс, что наше с тобой сиротское пристанище восстановили?

Брови подростка взлетели до корней волос, а глаза сверкнули желтым пламенем.

— Значит, не знал, – спокойно заключил оборотень. – Я вот тоже не знал, пока с Майей не повстречался.

Он говорил, а руки проворно срывали стебли душицы и двулистника. Ей вдруг нестерпимо захотелось потрогать ороговевшие мозоли на его больших широких ладонях.

Ферран встретился с ней взглядом, и левая сторона его рта чуть растянулась в улыбке. Заметил, что она пялится? Ну ладно хоть не сказал ничего.

Загадать-то его Майя загадала, но совсем не понимала, почему именно он – ее истинный.

Она глянула в сторону дракона – тот сидел у костра, подкидывая ветки в пламя.

— Ты, значит, тоже из приюта монстров? – уточнил он. – Но ты старше меня.

— А сколько тебе, как там тебя... Амброс, что ли?

— Пятнадцать исполнилось, – гордо вскинул голову дракон.

— Ну мне на три годика побольше. Посчитай сам, если умеешь.

— Ферран, а она у тебя язва, – заметил мальчик. – Как хоть целуется-то? Хорошо или так себе?

Майя схватила нахального дракона за левую руку, заломив ее за спину. Тот стиснул зубы, но не произнёс ни звука. Ну конечно, драконы же крепкие, заразы!

— Еще раз обо мне такое ляпнешь – пожалеешь, что на свет родился! – пообещала Майя.

— Отпусти его, – Ферран подошел сзади и положил ладони ей на плечи. – Мальчик просто не умеет себя вести с девушками. Забыл материнские уроки.

Волчица резко отпустила кисть, и дракон, потирая плечо, отошёл на безопасное расстояние.

— Ох и хватка у тебя, Майя! Не слабее, чем у Феррана.

— Она же оборотница. И впредь веди себя как нормальный дракон, Амброс. Не заставляй меня краснеть.

— Есть, старший братик, – весело отрапортовал дракон. – Как прикажешь. Вы пока тут попейте чаю, помилуйтесь, а я на разведку. Мои драконьи уши что-то слышат.

Он неожиданно грациозно скользнул в подлесок, а Майя подсела к костру на его место. Ферран подцепил лопухом котелок, налил чай в единственную кружку и протянул девушке.

— Поговорим, волчица? Что на самом деле заставляет их всех искать тебя?

— А что? Просто денег за голову монстра, по-твоему, недостаточно?

Ферран поймал ее взгляд своими зелеными, большими глазами. Яркими, словно травы летнего луга, и манящими, как лесная чаща.

— Белая волчица. Редкий исчезающий вид. Это ведь твои слова?

— Мои, – не стала отпираться Майя. – Ну и что?

— Да ничего. Только Райли Длинный клинок вряд ли интересуется обыкновенной оборотницей, пусть даже и за 1000 золотых. Расскажешь, пока Амброс не вернулся?

— Ладно, так и быть. Расскажу.

Майя подула на чай, сделала несколько глотков, жмурясь от наслаждения.

— Шкура.

— Что? – не понял Ферран.

— Шкура белой волчицы. Прекрасное средство от всех болезней. Говорят, она даже с неизлечимыми болезнями справляется. Кто бы ни нанял Райли, он, несомненно, болен и в полном отчаянии.

Оборотень задумчиво потер кончик носа.

— И поэтому он не убил тебя в человеческом облике. Потому что нужно нанести смертельную рану волчице, а не девушке.

Он не спрашивал, он утверждал.

— Серебряным кинжалом. В сердце. И снять шкуру сразу же, пока тело не остыло.

Голос Майи, обычно звонкий и чуть насмешливый, на этих словах потух, стал глухим и невыразительным. Ее руки, держащие кружку, задрожали, и Ферран обхватил ее ладони своими, горячими и чуть шершавыми на ощупь.

Какой-то посторонний звук ворвался в сознание волчицы на грани слышимости. Хлопки, или нет, удары, и низкое утробное рычание. Она подняла голову, прислушиваясь. Ферран кивнул, показывая, что тоже слышит.

— Бежим! – выкрикнула она и сорвалась с места, оттолкнув оборотня.

Кружка выпала из ее руки, заливая чаем костер.

Но она пробежала лишь несколько метров, когда увидела зарево вдали и услышала треск пламени и гул.

С той стороны, куда ушел Амброс, приближалась стена пламени, съедая пространство перед собой. Пахло гарью, черный дым взвивался в небо в просветах между кронами деревьев. Майя слышала неясные крики людей и животных, попавших внутрь всепожирающего огня.

— Да что с этим драконом не так? Мы же тут все сгорим!

— Бежим к Зловонным болотам, там отсидимся.

Ферран первым сделал оборот, за ним Майя, и они понеслись что было духу прочь от надвигавшегося пламени, прочь от вони паленой шерсти и горелого мяса к спасительной воде.

Глава 5

Зловонные болота притаились на северо-западе Кривого леса. Это несколько нарушало выбранное ими направление движения, но Ферран рассчитывал, переждав пожар, вернуться назад и пройти через поврежденный магией участок леса. Если же пожар в ближайшие дни не утихнет, придется идти через топь, что намного опаснее. Только раз он был в Зловонных болотах, дошел примерно до середины и побоялся исследовать их дальше. Никто толком не знал, какие твари тут обитали.

Оборотни едва успели покинуть место стоянки. Огонь двигался прямо на них семимильными шагами, и они неизбежно встретились бы с гибельным пламенем, если бы не скорость оборотней. Минут через пять быстрого бега под ногами захлюпала влага, появились грязные лужи, а вонь коснулась носа оборотней, и их чуть не вывернуло наизнанку.

Мерзкий, отвратительный запах сырости, гнили и мертвечины, соединяющийся с терпким, тяжелым ароматом каких-то цветов.

— Ох, оборотень, куда ты нас завел? – мысленно спросила Майя. – Здесь и дышать-то нечем.

— Ничего, терпеть можно. Это лучше, чем сгореть в драконьем пламени.

Еще пять минут спустя показались и болота – километры затянутой мхом и травами жижи, перемежающейся участками полупрозрачной воды. Ферран присмотрелся – кажется, вон там, ближе к правому берегу, была тропа.