Не искушай меня - Лоретта Чейз

– Теперь я проиграл тысячу фунтов, – продолжил он, – поскольку был уверен, что встречу очередную принцессу Карабу в вашей гостиной.

– О, Боже! – воскликнула одна из сестёр.

– Они так говорят? – сказала другая.

– Чего ты ожидала?

– Осмелюсь сказать, это ещё не худший из слухов.

Взор Марчмонта обратился в сторону Четырёх Предвестниц Апокалипсиса.

– Вам стоит взглянуть на карикатуры, – сказал он. – Весьма… изобретательные.

– Не напоминайте!

– Без сомнений, Вам смешно до колик.

– Если бы Вы попали из огня да в полымя, как это случилось с нами…

– Не трать слов. Он всё равно…

– Вы герцог, – прозвучал женский голос, не принадлежавший ни одной из квартета. Он был похож на их голоса, но всё же другой.

Марчмонт повернулся от Матрон Судного Дня к девушке у окна: к девушке, бывшей и не бывшей той Зоей, которую он знал когда-то.

Она поднялась со стула. Её тёмно-красная кашемировая шаль выгодно оттеняла бледно-зелёное платье и ниспадала, прекрасно обрамляя её фигуру. Закрытый тесный лиф платья подчёркивал приятные округлости груди. Водопад юбок говорил ему о тонкой талии и полных бёдрах. Она казалась выше своих сестёр, хотя трудно было сказать наверняка, поскольку две из них серьёзно раздались в ширину, и все четыре сидели.

В любом случае, она была не карманной Венерой, но полноразмерным образцом.

Её яркие голубые глаза вспыхнули от любопытства. Или ему показалось? Зрение его не подводило. Он мог легко сфокусировать взгляд. С другой стороны, его мозг был непривычно медлителен.

– Вы говорите по-английски, – сказал он. – Более или менее.

– Поначалу было гораздо хуже, – сказала она. – Лорд Уинтертон нанял для меня компаньонку и горничную. Они не знали арабского. Никто не знал, кроме самого лорда Уинтертона. Всю дорогу мне пришлось говорить на английском. И он восстановился.

Она склонила голову в сторону, изучая его лицо так, словно оно было тоже полузабытым языком.

– Я помню Вас.

В этом голосе, похожем и не похожем на сестёр, он не определил и следа чего-то, похожего на иностранный акцент. Однако она говорила с экзотично звучащим напевом. Это был голос, наполненный полумраком и плавными границами.

– Смею надеяться, – сказал он. – Вы однажды пытались убить меня крикетной битой.

Она кивнула.

– Я крутилась и крутилась, а потом упала назад. Вы смеялись до упаду.

– Я упал? – Он всё помнил слишком ясно. Мысленный шкаф не желал закрываться.

– Я вспоминала об этом, пока находилась далеко, – продолжила она, – часто представляла себе, как Вы падаете, смеясь, и это воспоминание подбадривало меня. – Она сделала паузу. – Но Вы изменились.

– Как и Вы.

– И Вы герцог

– С некоторого времени, – сказал он. – С тех, пор как Вы уехали. – Навсегда. Она уехала навсегда. Но теперь она возвратилась. Он знал её, и, тем не менее, она оставалась незнакомкой. Не все в мире находится в равновесии.

Она кивнула, и её улыбка поблекла.

– Я припоминаю. Ваш брат. Как это было печально.

Печально. Подходящее ли слово?

Что-то было в том, как она это сказала. Он слышал горечь печали в её словах. Он вспомнил, как она тогда плакала, и как он был потрясён, поскольку Зоя Октавия не плакала никогда. И каким-то образом это сделало его собственную скорбь не такой невыносимой.

– Давние дела, – сказал он.

– Но не для меня, – сказала она. – Я пересекла моря, словно пройдя через время вспять. Для всех это выглядит, как возвращение из мёртвых. Если бы я и вправду могла вернуться оттуда, то привезла бы Вашего брата с собой.

Один сногсшибательный момент шока, укол в заново открывшуюся рану – и затем:

– Святые небеса, Зоя! – воскликнула сестра.

– Не обращайте на неё внимания, Марчмонт, – сказала вторая. – Она набралась самых странных представлений в этих языческих краях.

– Какая ему разница? Богохульство его не пугает.

– Это не означает, что её нужно поощрять.

– Его тоже не следует поощрять.

– Но я должна поговорить с ним, – сказала девушка. – Он герцог. Это очень высокий титул. Вы говорили про герцогов и маркизов. Он не подойдёт?

Коллективный вздох предвестниц.

– Подойдёт для чего? – спросил он. Рана, если она вообще была, мгновенно исчезла из его сознания. Он смотрел на сестёр, одну за другой. Все они выглядели так, словно кто-то закричал «Пожар»!

Ярко-голубой взгляд снова устремился на него.

– Вы женаты, лорд Марчмонт?

– Ваша светлость, – поспешно поправила Доротея. – К нему обращаются «герцог» – или «ваша светлость».

– Ах, да, я помню. Ваша светлость…

– Зоя, мне необходимо поговорить с тобой наедине, – сказала Присцилла.

Марчмонт неодобрительно глянул на Присциллу, прежде чем возвратился к младшей сестре.

– Подойдет и Марчмонт, – сказал он девушке, которая была и не была Зоей.

Часть его разума говорила, что это та же девочка, когда-то пытавшаяся огреть его крикетной битой, лазавшая по деревьям и крышам, как обезьянка, падавшая в рыбные пруды, желавшая стать лесником или плотником, игравшая часто в грязи с деревенскими ребятишками.

Но она не была прежней. Она выросла, всё дело в этом, сказал он себе. И сделала это первоклассным образом, как он мог видеть.

Поскольку все остальные очевидно пытались сдержать её, он решил её поощрить. – Вы говорили…

– У Вас есть жёны, Марчмонт? – проговорила она.

– О Господи! – сказала первая гарпия.

– Не могу поверить, – сказала вторая.

– Зоя, умоляю тебя, – сказала третья.

Марчмонт огляделся. Сестёр сотрясали различные спазмы. Лексхэм отвернулся, изучая пламя в камине, как он обычно делал, обдумывая проблему.

Марчмонт покачал головой.

– Ни единой.

Остальные все одновременно заговорили с Зоей. Было много шиканья, всяких «не надо», «пожалуйста, не надо» и «я надеюсь, ты не думаешь» – и прочего в этом роде.

Даже будучи в полностью трезвом состоянии, герцог Марчмонт не мог бы догадаться, о чём они говорили. Ничего удивительного. Он не в первый раз заставал их в необъяснимых семейных ссорах. И, конечно же, они не впервые мгновенно возобновили спор в его присутствии. В конце концов, его считали членом семьи, что означало, что они спокойно оскорбляли его так же, как и друг друга.

Он подошёл к столу с нетронутым графином в окружении бокалов. Он мог бы и выпить, наблюдая за представлением.