Эластичные сердца - Клэр Контрерас

Я снова посмотрела в окно, отчаянно желая оказаться в океане, а не сидеть в кабинете и говорить об этом.

Учитывая, что я подала заявление на развод с формулировкой «непримиримые разногласия», могу ли я просто сказать, что он был уже не тем человеком, которого я встретила и за которого вышла замуж?

Его глаза так долго изучали моё лицо, что я была уверена, он вот-вот найдёт ответы на все свои вопросы прямо на нём. Я заёрзала под его пристальным взглядом, прежде чем он наконец прочистил горло и резко кивнул, переходя к следующему пункту, который я написала.

— Ты хочешь оставить дом себе?

— На самом деле нет, но я вроде как хочу ему насолить, а он обожает этот дом.

Виктор усмехнулся, этот звук был настолько сексуальным, что я едва сдержала вздох, который грозил вырваться из моих губ.

— Люди никогда не перестают меня удивлять. Ты хочешь оставить себе дом за восемь миллионов долларов с шестью спальнями, чтобы жить в нём одной, просто чтобы «насолить ему»?

Я пожала плечами.

— А что ты предлагаешь мне делать?

— Ну, учитывая, что дом за восемь миллионов долларов влечёт за собой столь же внушительные расходы на страховку, я бы съехал оттуда к чёрту, потребовал бы больше алиментов и купил бы дом поменьше, где мне было бы комфортно жить.

Впервые за всё время, проведённое здесь, я почувствовала, что немного расслабилась. Я откинулась на спинку стула и положила локти на стол.

— Мне нравится эта идея. Давай так и сделаем.

Он продолжал улыбаться, пока мы просматривали остальной список. Он даже удивил меня, рассмеявшись над пунктом о моей собаке.

— Ты хочешь разделить опеку над собакой?

— Да. Харлоу Эдвардс только развелась, и у неё совместная опека с бывшим мужем.

Виктор закрыл глаза и покачал головой.

— Мне должны доплачивать за такие нелепые просьбы.

— Да, ну, я уверена, что можно договориться о бонусе, — сказала я.

Чёрт. Я не хотела, чтобы мой голос был таким хриплым и нуждающимся, но именно так и вышло.

Его взгляд стал обжигающим и приковывающим. Я чувствовала, как разваливаюсь на части, ощущала притяжение между нами в этом вдруг ставшем слишком душном для меня кабинете и так сильно желала встать, задрать платье и оседлать его прямо здесь. Я застонала от одной этой мысли.

Его кадык дёрнулся, когда он сглотнул.

— Нам придётся закончить встречу и перенести на другой день.

Я отвернулась от него, сдерживая поток грязных и непристойных слов, которые так и рвались наружу. Что, чёрт возьми, со мной не так? Я приехала сюда, чтобы оформить развод. Неважно, что мы уже полтора года жили в разных частях нашего пресловутого восьмимиллионного дома. Неважно, что он спал с половиной Голливуда и считал это нормальным, пока я сидела дома или проводила тихие вечера с подругами. Я. Та самая, некогда бунтарка, которая теперь тихо сидит дома, пока он, бывший примерный мальчик из маленького городка, гуляет на стороне. Несмотря на восемнадцать месяцев разочарования и боли, которые я пережила, вожделеть Виктора всё ещё было неуместно.

Он встал первым, и я последовала его примеру, направляясь рядом с ним к двери. Я ожидала, что он откроет её и тут же уберётся восвояси, но вместо этого он взялся за ручку и повернулся, чтобы посмотреть на меня. Я наклонила голову, чтобы встретиться с его взглядом, который был серьёзным, но не менее пылким, чем раньше.

— Всё, что между нами было, — произнёс он, медленно выговаривая слова, чтобы я поняла каждое из них, — закончено. Ничего не было. Ты — мой клиент. Я — твой адвокат. Существуют законы, запрещающие то, что происходит между нами, и я могу потерять лицензию, если нарушу их. Ты это понимаешь?

Я с трудом сглотнула и кивнула, не сводя с него глаз, моё сердце громко колотилось.

— Скажи: «Да, Виктор, я это понимаю».

Он был абсолютно серьёзен. Проблема была в том, что, находясь так близко к нему снова, если бы подвинулась хоть на пару сантиметров, я могла бы наклониться и поцеловать его. Его запах был опьяняющим. Его губы всегда были такими мягкими и чертовски привлекательными для поцелуев. Чёрт бы его побрал. Я не собиралась позволять ему безнаказанно заставлять меня чувствовать себя так, будто только я поддалась влиянию нашего разговора. Я рассмеялась.

— Я понимаю, и мне жаль это говорить, но я не ищу с тобой случайных связей. Была там, сделала это, купила футболку1.

Он усмехнулся.

— Я бы с удовольствием посмотрел на эту футболку.

— Я покажу тебе как-нибудь. На ней написано: «Ничего особенного».

Его губы скривились в медленной, широкой ухмылке.

— Я уверен, что слово «большой», безусловно, там есть, но очень сомневаюсь, что именно это написано на футболке. Иначе зачем ты возвращалась за добавкой — третьей, четвертой, и звонила мне пьяная по ночам, когда выбиралась с подружками?

Я широко раскрыла глаза и отступила назад.

— Я этого не делала.

— Делала, ещё и писала сообщения. Я их сохранил.

У меня отвисла челюсть.

— Зачем тебе... даже если бы я и делала это, в чём я почти уверена, что не делала... зачем тебе их сохранять?

— Ты дочь моего начальника. Не дай бог, ты в очередной раз разозлишься на меня и решишь уничтожить и скажешь, что я, не знаю, изнасиловал тебя или какую-то чушь. Мне нужно было иметь доказательства того, что преследовали именно меня.

— Ты тоже за мной ухлёстывал раньше. Или думаешь, то, как ты смотрел на меня, будто хотел съесть на ужин, не считается?

— Не считается, если нет доказательств.

Я посмотрела на него исподлобья.

— Ты такой мудак.

— Я хочу ясно обозначить, что между нами не может быть ничего, поэтому прошу прекратить смотреть на меня с намёком: «Виктор, трахни меня», когда мы обсуждаем твой развод.

— Я этого не делала, ну да ладно. А сейчас, если не возражаешь, меня ждёт кое-кто в холле — тот, кто меня на самом деле интересует.

Он открыл мне дверь и последовал за мной по коридору. Я не стала утруждать себя поисками отца. Я просто хотела уйти. Я знала, что в любом случае увижу