Персональное чудовище для принцессы - Марина Сергеевна Орлова

– Ходить могу, – радостно оповестила я, все еще отвернутому от меня мужчине, глупо улыбаясь.

– Поздравляю, – безразлично отозвался красноволосый. – Ты чего мнешься? – спросил он о том, чего фактически видеть был не должен, если не обладает запасной парой глаз на затылке.

– Пол холодный, – от растерянности я даже соврать не подумала.

– Ну, так сядь в постель, чего мерзнешь? – с раздражением приказали мне, а я подчинилась. Без возражений. Просто возражать было откровенно страшно, настолько суровым мужчина мне показался. – Только выздоровела, решила еще неделю в постели проваляться?

– Нет, – заверила я, испуганная перспективой озаботить его своим присутствием еще на неделю. В доказательство своих слов, даже ноги опять под одеяло спрятала.

– Я поворачиваюсь, – предупредил он и, собственно, повернулся, не дожидаясь, когда я и все остальное, помимо ног, одеялом прикрою. Я так и замерла под пристальным взглядом оранжевых глаз, сжимая край одеяла в районе коленей. Молчание тем временем все длилось.

– Можно мне мою одежду? – откровенно нервничая от такого внимания, спросила я.

– Нельзя, – меланхолично отозвался он, разглядывая что-то в районе моей груди.

– Почему? – все-таки прикрылась я одеялом. Медленно, по причине необъяснимого страха резких движений в присутствии красноволосого.

– Я ее сжег, – просто пожал он плечами и поднял, наконец, взгляд на мое лицо. – Она была в еще более плачевном состоянии, чем ты, – пояснили мне. – Восстановлению не подлежала.

Вопрос, в чем же мне теперь ходить, повис в воздухе, но озвучить я почему-то не решалась.

– Вероятно, ты хотела бы помыться, – вдруг перевел он тему, а я радостно, с предвкушением и надеждой посмотрела в лицо мужчины. Кажется, мой ответ был более чем очевиден. – Так и думал, – добродушно фыркнул он. – Сначала прими ванную, после поедим и поговорим о том, кто ты и как оказалась одна в лесу в полумертвом состоянии.

Первая часть озвученного плана на будущее мне понравилась. Даже очень. А вот под конец его речи, я заметно сникла.

А затем мужчина замолчал. Я тоже голоса не подавала. И ничего не происходило. Он, все так же молча, сидел и о чем-то думал, немигающим взглядом уставившись на меня, а я не выдержала первая:

– То есть, я могу воспользоваться ванной? – робко переспросила я. Мало ли? Вдруг он уже передумал и пожалел о своем решении предоставить мне возможность помыться в его доме?

– Можешь, – не меняя выражения лица, безразлично кивнул незнакомец. Вышло почти механически. Я поджала губы, не зная, как еще намекнуть ему, что дальше я и без его присутствия справлюсь. Решила, что это невежливо – выпроваживать хозяина из его же комнаты, пусть даже он в ней и не живет. Хотя я не уверена. Вполне возможно, дом такой маленький, что я как раз занимаю единственную комнату. То есть – хозяйскую.

Переборов в себе чувство стыда, чувствуя, что его легко перекрывает другое чувство, требующее немедленной помывки тела, я, прижимая одеяло к груди, предприняла попытку встать с постели.

– Ну, так я пошла? – оповестила я, намереваясь пройти в заветную комнату и все так же прижимая одеяло к груди.

– Сидеть, – коротко произнес он, а я так и замерла, зависнув одной ногой уже на полу, а второй все еще в теплой постели. Чувство гордости сделало стойку, напомнив мне, что я, вообще-то – дама кровей голубых и благородных, а не шавка какая, пусть у меня и появляется сейчас желание почесаться. Мужчина меня, конечно, спас, но это не повод так ко мне относиться! Пока я набирала воздух в легкие, планируя высказать все возмущение от подобного тона, как меня перебили: – Пол холодный, а у тебя обуви нет. У меня нет никакого желания возиться еще и с твоей простудой, которая непременно появится, если ты будешь гулять босиком по холодному полу.

Я чуть не подавилась словами возмущения, что приготовила для отповеди, и вновь застыдилась. Обо мне тут так заботятся, а я… И пусть несколько грубо и невежливо, но не суть! Беспокоятся же! Мы же не во дворце, а он, насколько я поняла, далеко не благородный лорд, чтобы при мне поклоны и реверансы отвешивать.

Вспомнила знакомых «благородных» лордов, что планировали убить меня, и порадовалась, что мой спаситель от них далек. А грубость и пренебрежение - ничего, стерплю!

– Мои сапоги, как я понимаю, тоже не выжили? – тоскливо поинтересовалась я, с щемящей грустью вспоминая удивительно мягкие и удобные сапожки, которые мне изготавливали на заказ.

– Сгорели вместе с остальным, – безжалостно подтвердил красноволосый мои опасения.

– Но как же я тогда смогу передвигаться? – задала я вполне резонный вопрос.

– Я думаю над этим вопросом, – ответили мне, при этом гипнотизируя стену за моим плечом. – Обувь в этом доме есть. Но, увы, большая вероятность, что ты в ней просто «утонешь». Так как живу я один, все вещи тут принадлежат только мне. В том числе и обувь.

Внимательно осмотрела его, и должна была признать, что, таки да, «утону» и не отыщут потом. С его-то размерами!

– Я все же рискну дойти до ванной, – вздохнула я. – Я быстро. Замерзнуть не успею, – заверила  искренне, так как очередная потребность почесаться резко пересилила страх быть простуженной.

– Не подходит, – покачали головой и прямо посмотрели в мое лицо. – Я донесу тебя на руках, только не пугайся. Это самый разумный вариант. А пока ты будешь в ванной, я попробую что-нибудь придумать с твоим гардеробом. Замок старый, быть может, и отыщу что-нибудь.

Вновь бросила взгляд на мужчину, затем посмотрела на свое одеяние и загрустила. Потом снова на мужчину, на его руки и поняла, что одна его ладонь способна обхватить половину моего бедра. Загрустила сильнее. Но ванная все же необходима!

Вставая на горло своей гордости, нерешительно кивнула и робко попросила:

– Можно, я в одеяле?.. – под насмешливым взглядом мужчины чуть не подавилась своей просьбой, и заканчивать предложение не стала, смущенно отводя взгляд.

Донесся тихий шелест, а в следующую секунду, меня, вместе с одеялом подхватили на руки. Как он так быстро двигается? И бесшумно. Совершенно. Я уже боюсь. Не может существо так бесшумно и плавно передвигаться. Разве что вампиры, но этот явно к ним не относился.

Я наивно полагала, что одеяло