Вечно падаем - Хлоя Уолш

раньше — разговор, который Кайл вел с Келси, пока я притворялась спящей. Обвинения Перри ничто по сравнению с угрозами моего отца, а угрозы моего отца меркли на фоне действий Рэйчел Грейсон. И через восемь недель я должна была встретиться с убийцей моей лучшей подруги. Через восемь недель судьба одной женщины и возмездие другой окажутся в моих руках. Кайл сказал это. Я слышала. У меня ровно пятьдесят шесть дней…

— Я хочу услышать, что она скажет, — проговорила я, и с удивлением осознала, что говорю правду. — Поэтому я и предложила поужинать с ней.

Разговор с Трейси, в общем масштабе, казался чем-то необъятным. Но я могла это сделать. Я могла ее выдержать. Одного демона за раз.

Остановившись у дверей в ванную на первом этаже, я потянула Кайла за руку и сказала:

— Но мне надо в туалет, — и, поспешно забежав внутрь, закрылась на замок.

Глубокий вдох…

Спокойный глубокий вдох…

Не думай о нем…

Не думай о ней…

Сдерживая эмоции, я сделала свой — более ранний, чем обычно — утренний ритуал: тест мочи и взвешивание, стараясь не думать о том, что меня ждет. Закончив, я облокотилась на раковину — слабая, вымотанная — и заставила себя взглянуть в зеркало.

Я поморщилась при виде бледной женщины, смотрящей на меня. Дикие непослушные каштановые кудри стянуты кое-как в хвост. Большие серые глаза в темных фиолетовых кругах, ресницы склеены. Впалые скулы со следами впитавшихся слез. Пара веснушек на переносице. Распухшие, потрескавшиеся губы. В общем, выглядела я ровно так, как чувствовала…

Взяв зубную щетку, я открыла рот — и тут же почувствовала жжение. Провела пальцами по губам и поняла почему. Нижняя губа треснула. Вид крошечной капли крови на моем пальце заставил желудок скрутиться, и я быстро стерла ее салфеткой. Заставив себя не вздрагивать, не думать о прежних встречах с кровью, я открыла шкафчик-зеркало и достала лекарства. Таблетки, которые держали меня в живых еще один день.

Когда я вошла на кухню, даже вид моей отстраненной матери за столом в пять утра не вызвал во мне никаких чувств.

Не чувствуй слишком сильно… не сломайся…

— Здравствуйте, — ровно сказала я, переступив порог. Мой взгляд сначала упал на Дерека, чьи глаза полезли на лоб, пока он безуспешно пытался спрятать за спину швабру. Я заметила, как Кайл ногой задвинул ведро под стол, прежде чем подойти ко мне. Тепло его руки на моей талии немного успокоило ту часть сознания, которая требовала бежать. Его поцелуй в волосы выровнял мое дыхание. Голубые глаза погасили эмоцию, которую мог приглушить только он, а запах хлорки на его одежде защипал глаза…

— Я… э… пойду проверю Хоуп, — пробормотал Дерек и поспешно вышел, оставив меня наедине с матерью и Кайлом.

— Прости, Лиа, — внезапно выпалила Трейси. — За то, что не пришла на ужин. За то, что оставила тебя с этим человеком. За все плохое, что тебе пришлось пережить из-за моей трусости.

— Ли, — мягко поправила я. Отойдя от Кайла, я села напротив матери. Этот момент должен был случиться давно. Я понимала это. Мне нужно было пройти через это, чтобы идти дальше. — Мое имя Ли.

— Да, да, конечно… — голос Трейси затих, пока она изучала мое лицо. — Ты в порядке? Такая бледная, дорогая…

Дорогая. Дорогая. Дорогая. Дорогая…

Мой спокойный, собранный ум раскололся. Ментальные стены рухнули, как только я услышала это «ласковое» слово. Дрожь прошла по телу — я хватала воздух, но каждый вдох был пропитан паникой. Все стало слишком. Слишком много. И я сломалась…

Моя мать, сидящая передо мной — живая. Угрозы отца и пожизненные побои. Это тупое телешоу. Антирежекционные таблетки, тающие в моем влажном кулаке. Рыжая дьяволица, ждущая меня. Ее логово — через восемь недель. Пятьдесят шесть дней…

Из горла вырвался звук, и два взгляда уставились на меня. Я прикрыла рот рукой, но было поздно. Истерика, кипевшая внутри, прорвалась — и я засмеялась. Я закашлялась смехом. Я не знала, почему смеюсь. Наверное, потому что иначе бы заплакала…

— Господи, Ли, — прошипел Кайл. — Все хорошо, детка. Я здесь, — пообещал он, опускаясь передо мной на корточки. Слезы катились у меня по лицу, смех перешел в тихий стон, когда я увидела беспокойство в его глазах. Осторожно наклонив мою голову к коленям, Кайл гладил мне спину круговыми движениями. — Тсс, вот так, принцесса, — мягко говорил он, когда мое дыхание стало ровнее. — Умница. Медленные вдохи…

— Все хорошо, Кайл, — прошептала я, чувствуя смущение и усталость, медленно выпрямляясь, кладя руки на стол и снова глядя на мать. Вереница боли, злости, обиды и прожигающего любопытства текла по моим венам. — Почему? — спросила я.

Одно слово.

Единственное, которое имело значение.

Я почувствовала — больше, чем увидела — как Кайл сел рядом и положил руку на мое колено. Его прикосновение было будто капельницей с храбростью.

— Почему ты меня не любила? — подавляя двадцать лет боли, я всхлипнула и вытерла нос рукавом. — Почему… почему ты меня н-не хотела?

Вопрос маленькой девочки.

Моей внутренней девочки.

Меня.

— О, Лиа, милая, я всегда тебя хотела, — всхлипнула она, протягивая руку и беря мою.

Я не отдернула.

— Я всегда тебя любила, — продолжила она, ее пальцы сильнее сжали мою ладонь. Я вздрогнула — от удовольствия прикосновения ее кожи. Я сосредоточилась на ощущении ее теплой нежной руки. Ее прикосновение проникло глубже, чем просто кожа — и я погрузилась в чувство растерянности и потребности. — Я полюбила тебя с той секунды, как врач положил тебя мне на грудь. Ты была самой красивой… — ее голос сорвался, и я опустила взгляд на наши сцепленные руки.

— Моя жизнь была нелегкой с Джимми, — тихо сказала она. — Наверное, ты спрашиваешь себя, зачем я вообще за него вышла.

Я просто кивнула. Я спрашивала. Всю жизнь. Глубоко вдохнув, я слушала, как моя мать раскрывает душу…

— Мои родители — твои бабушка и дедушка — погибли в лодочной аварии, когда мне было шестнадцать, и меня отправили жить к родителям мамы на их ферму, — рассказала она. — Мими умерла вскоре после моего приезда, и меня воспитал Папа — глубоко религиозный, старомодный человек.

— Звучит, как прекрасный человек, — буркнул Кайл, и я толкнула его в колено, чтобы