Дракон и жемчужина - Джинни Лин

— Вы больше всех потеряли от его смерти. Император был вашим покровителем.

— Император Ли Мин был великим человеком, — заявила госпожа Лин, внезапно показавшись наместнику очень уязвимой. Ли Тао никогда не видел ее такой.

Он должен заставить себя думать о ней как о женщине другого мужчины, даже если этот мужчина уже мертв. А еще лучше — вообще не думать о ней как о женщине. Ли Тао внимательно рассматривал ее лицо, пытаясь убедить себя, что бывшая «драгоценная супруга» всего лишь его оппонент в оживленном споре. Случайно или нет, но своим умом и талантами госпожа Лин напомнила Ли Тао одного из немногих людей, которых он уважал в своей жизни. Которому поклялся служить верой и правдой. И предал ради другого.

— Вы сказали, что вам известна причина распада империи, — продолжила беседу Лин Суинь уже более спокойным тоном. — И в чем же она сокрыта?

— Императорский двор слишком удалился от реального положения дел в стране. — Ответ пришел сам собой. Наместник слишком долго наблюдал признаки упадка.

— А военачальники почувствовали вкус крови, — парировала она.

«Драгоценная супруга» явно знала куда больше и занималась не только ублажением гостей императора вином и музыкой. Ли Тао внимательно посмотрел на нее.

— Мужчинам, привыкшим к войне, сложно найти себе занятие в мирное время, — провоцируя свою соперницу, заметил Ли Тао. — Они жаждут вновь ощутить вкус рукопашной, почувствовать дыхание смерти у себя за спиной.

Тончайшая морщинка залегла на ее переносице. Наместнику понравилось ставить ее в неловкое положение.

— Так же как и вы, вероятно, скучаете по всем этим заговорам и интригам, госпожа Лин.

— Скучаю? — Ее мелодичный голос внезапно сорвался. — Каждый день во дворце я боролась за свою жизнь.

Лин Суинь окинула его пристальным взглядом, и жесткий наместник почувствовал сталь в ее характере, несмотря на ее элегантную и утонченную внешность. Отблеск обнаженного клинка в шелках пышного платья. Неуловимый и ускользающий. Неудивительно, что художники и поэты пытались ухватить ее сущность, передать в картинах и стихах. Но Ли Тао просто пленил прекрасную соблазнительницу по причинам не ясным даже ему самому.

Во всем виноваты его глаза, решила Лин Суинь. Именно они пугали его противников. Бездонные, черные, глубоко посаженные — ни намека на доброту и сострадание. Глаза человека, способного на все. Тонкая полоска шрама, искажавшего его черты, лишь усиливала зловещее впечатление от всего облика.

И как соответствовали ему эти слова о битвах. Она чувствовала его пристальное внимание, понимала, что наместник пытался прочесть ее тайные мысли, так же как и она старалась понять, что сокрыто в его душе. Взгляд, которым он удостоил ее сейчас, не был доброжелательным… но не был и безучастным. Лин Суинь ощутила внезапный прилив крови к лицу. У нее сильнее забилось сердце. Почему ее тело так реагирует? Почему этот мужчина вызывает в ней такие эмоции? И почему это случилось именно сейчас, когда ей следовало бы думать только о своем спасении?

Он наклонился ближе:

— Жизнь с постоянным чувством опасности изменила вас.

Что-то в этой ремарке показалось ей угрожающе личным. Тень улыбки осветила его лицо. Лин Суинь нервно коснулась пальцем поверхности стола. Взгляд его стал еще более пристальным.

— Меня устраивает спокойствие. Я была счастлива в своем доме у реки.

— В одиночестве и всеми покинутая? Прекрасной Лин-гуйфэй не предназначено увядать в забвении.

— Не зовите меня так.

«Драгоценная супруга» Лин. Замечание Ли Тао ранило ее сильнее, чем можно было предположить. При императорском дворе даже имя ручной зверушки обретало статус официального звания. Лин Суинь попала в особый мир, и ей суждено было принадлежать ему до конца жизни. Уже очень давно госпожа Лин не вела подобных разговоров, и ей это нравилось, несмотря на колкости и опасные намеки.

Лин Суинь удалилась в изгнание, ее уделом стали одиночество и пустые, бессодержательные дни. Однако сейчас, впервые в жизни, она чувствовала себя свободной. Внезапно Суинь ощутила, как утомил ее этот обмен репликами с Ли Тао, осознала, как устала она от необходимости быть каждое мгновение настороже.

— Насколько я себя помню, любой мужчина, который встречался мне в этой жизни, хотел заполучить меня в постель или убить, — горько проговорила госпожа Лин. — Скажите мне, к какому из двух типов вы относитесь, и я буду знать, какую маску мне надеть.

Ли Тао резко выпрямился, задетый ее прямотой:

— А к какому типу относится Гао?

Она нахмурилась:

— Гао Шимин? — Несмотря на прошедшие годы, один звук его имени заставил похолодеть от страха. Это было самое худшее, что только Лин Суинь могла себе вообразить.

— Что ему нужно от вас?

— Я не знаю. Я для него ничто. — Внутренне она пылала под настойчивым взглядом наместника, задавая себе вопрос, допрашивал ли неумолимый воин людей, чью жизнь ему предстояло забрать. Или просто выполнял императорскую волю.

— Так, значит, вы вступили в схватку со старым Гао за императорский престол? — заметила госпожа Лин с нарочитой небрежностью.

— Похоже, вас это не пугает.

— При императорском дворе все заговорщики.

— Трон мне не интересен, — заявил Ли Тао.

— Я редко ошибаюсь.

Он улыбнулся, услышав ее предположение, и продолжил разговор уже с большей горячностью:

— Империя пала потому, что слишком держалась за идею одного царства и одного правителя. Сын Неба, правящий Срединным царством. Этой мечты больше не существует.

Лин Суинь поморщилась, услышав столь циничное высказывание.

— Это подозрительно похоже на измену.

Одного такого высказывания об императоре было достаточно, чтобы быть заподозренным в предательстве, но и у Ли Тао в подчинении находилась хорошо обученная армия преданных воинов. Он поднялся, и госпожа Лин заметила, что наместник так и не прикоснулся к еде или питью, осторожный даже в собственном доме. Она уставилась на тарелку, вспоминая о тех днях во дворце, когда каждый кусок мог оказаться последним.

— Это не просто похоже на измену, — возразил он, заходя ей за спину. Мурашки побежали по ее позвоночнику. — Это и есть измена.

Его длинные пальцы вцепились в спинку кресла, выражая превосходство и власть. Лин Суинь похолодела, не в силах взглянуть на него, страшась того, что может ей открыться. Его длинная тень словно поглотила ее. Пространство внезапно съежилось, и она почувствовала себя в лопушке.

— Император Шэнь объявил, что собирается сократить провинциальные армии. — Голос Ли Тао звучал холодно и тихо.

— И вы отказались выполнять его распоряжения?

— Я не позволю ему испортить все мои планы, все мои приготовления. Наши враги — кочевники — только и ждут малейшей возможности, чтобы атаковать границы империи. Стоит лишь выказать слабость.