Невинная для отца подруги - Злата Зорич

Мы прошли мимо панорамных окон, за которыми горели огни города, и оказались в ванной комнате. Пар клубился над джакузи, в воздухе витал тонкий аромат.

— Заслуженный отдых, — тихо сказал Роман, убирая прядь с моего лба. — Расслабься немного.

Я медленно погрузилась в воду. Тепло охватило тело, но боль напомнила о том, что сегодня произошло. Я сжала бедра, как будто инстинктивно защищая себя, но тут же откинулась назад, погружаясь глубже.

Пульсирующее, странное послевкусие — смесь боли и удовольствия, тревоги и восторга — разливалось по телу. Где-то глубоко внутри ощущалась тяжесть, сладкая и пугающая одновременно.

Девочка, которая робко натягивая на себя тонкий шёлк, осталась в студии. Сейчас я стала кем-то иным. Женщиной? Любовницей? Музой?

Дрожащей рукой я взяла бокал шампанского, который стоял на бортике. Пузырьки защекотали язык, прохлада резко контрастировала с жаром тела.

Роман подал мне руку, когда я выходила, и обернул белоснежным полотенцем.

— Пойдём, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты запомнила эту ночь. Чтобы твой первый раз случился не только в грязной студии.

Спальня была залита мягким приглушенным светом. В центре стояла огромная круглая кровать с белоснежным бельём и россыпью подушек.

Он лёг первым и протянул ко мне руки. Я подошла — и уже не стесняясь распахнула полотенце.

Его губы нашли мои — на этот раз без спешки, мягко, почти благоговейно. Моё тело уже знало его прикосновения, но сейчас они стали совсем другими — не такими голодными и грубыми.

Его ладонь скользнула между моих ног — осторожно, но уверенно, чтобы убедиться, что я уже мокрая. Он едва коснулся меня, а я уже истекала. Как оказалось, меня возбуждает не только жестокость, но и ласка, если она исходит от него.

Мужчина широко развел мои ноги и опустился вниз. Коснулся губами внутренней стороны бедра, всю ее покрыл поцелуями. Пальцами нащупал точку удовольствия и начал с ней играть, не позволяя мне сомкнуть ноги. Меня затрясло, пальцы на ногах сжались, я вцепилась в простыню, и в этот момент почувствовала что-то очень горячее и влажное на том самом месте.

Это был его язык. Он раздвигал мои створки, слизывал с них сок, игрался с клитором, проникал внутрь.

Это уже было за гранью возбуждения. Не в силах сдерживаться, я выгнулась ему навстречу. Там, внутри, всё снова вспыхивало — не болью, а жаждой, потребностью быть его.

Он выполнил мою безмолвную просьбу. Его член, твердый и горячий, вошёл в меня, но так медленно словно хотел растянуть до бесконечности этот момент. Это сводило с ума, заставляло содрогаться. Наконец он вошел полностью и застыл, дав мне насладиться этим сладким чувством наполненности, распирания. И только затем позволил себе начать двигаться.

Я ощущала всё — его тепло, его тяжесть, его ритм. Мои пальцы сжимались на его спине, я выгибалась к нему навстречу, позволяя, принимая, прося ещё. Он чувствовал каждую мою дрожь, ловил каждый стон, целовал снова и снова.

Мне хотелось только одного — чтобы это безумие никогда не заканчивалось.

Роман вышел из квартиры через пару часов, оставив девушку спать на той самой огромной кровати под несколькими одеялами. Он торопился на встречу в офис бренда, к главному контракту в своей карьере. Он не взял с собой ни единого снимка из тех, что сделал с другими моделями — настолько был уверен в том, что Алина — именно то, что им нужно. Он спешил, почти бежал, в едва накинутой на плечи куртке, не замечая ни холода, ни усталости от бессонной ночи. Его согревало нечто такое, чему он пока еще не осмеливался дать название.

Глава 7

Когда мы вышли из того же здания полтора месяца спустя — теперь уже вместе, рука об руку — снова шёл снег. Но теперь он был другим: не колючим, а мягким, пушистым, как тёплое одеяло. Я зябко поёжилась, прижимаясь к Роману, а он поправил на мне шарф и улыбнулся.

Теперь он часто смотрел на меня с таким выражением, будто не верил, что я действительно рядом. Иногда мне тоже казалось, что всё это — сон.

За короткое время многое изменилось. Я — та, что робко зашла в его студию, с опущенными глазами — уже не была прежней. Мой фотограф застолбил за мной эксклюзивный контракт на год вперёд, и я впервые в жизни чувствовала, что у меня есть цель, путь… И мой мужчина рядом. Мы теперь не только работали вместе — мы вместе жили. И в этом было какое-то волшебное, странное ощущение — будто жизнь впервые стала моей собственной историей, а не случайным набором событий.

С первой же съемки я перестала быть начинающей моделью. Мною сразу заинтересовались серьёзные агентства, но работала я только с моим мужчиной — я сдержала данное ему в первую ночь обещание. Мы почти не расставались с того момента, как он, сияющий, влетел в спальню с новостью, что меня утвердили в съёмке рекламы элитного бренда духов.

После этого мы сразу поехали на съёмную квартиру, где я жила в своей прошлой жизни. Забрали мои вещи — немного одежды, ноутбук, коробку с книгами и фотографиями. Всё это переехало к Роме в его пентхауз на Красной Пресне с огромными окнами и видом на огни города. Мне было страшно, волнительно, но одновременно было и другое — тепло, уверенность, что это правильно.

— Ну и каково это — быть моделью с контрактом на семизначную сумму? — спросил Роман.

— Прекрасно, — ответила я, прижавшись к нему ближе. — Но ещё прекраснее быть твоей девушкой.

Мужчина улыбнулся. Мы шли по яркому, шумному Арбату, среди толпы, гирлянд и глинтвейна — но я не видела никого, кроме него. Он держал меня за руку, и это было важнее любых контрактов, рекламы, титулов.

И вдруг он замер. Его взгляд уставился куда-то — и я тоже посмотрела вслед за ним. На огромном светящемся экране, над витринами бутиков, была я. Та самая фотография — припухшие губы приоткрыты, взгляд томный, пальцы играют с прядью волос. Свет мягкий, нежный, взгляд