Американская звезда - Джеки Коллинз

– Нет, в Нью-Йорке, – прошептала в ответ Лорен, – хотя, конечно, как-нибудь проехаться в Китай было бы неплохо.

– Подумаешь, большая разница!

Они с Мег по-разному представляли будущее. Мег воображала себя замужней матроной, и чтобы были дети, и чтобы счастливо жить и поживать в Босвелле. А Лорен знала, что вокруг Босвелла простирается широкий и совершенно незнакомый мир и хорошо бы исследовать его получше, прежде чем она осядет на одном месте.

Прозвенел звонок, и урок кончился.

Облокотясь на буфетную стойку, ее поджидал Сток.

– Я подхвачу тебя сегодня в шесть тридцать?

– Подхватишь?

– Ты что, забыла, о чем договаривались?

– Договаривались? О чем?

– Сегодня мои родители устраивают для нас обед.

– А, да, – сказала она вяло.

– Незаметно, чтобы ты этому радовалась.

И чего он от нее хочет? Она же идет с ним, правда? Неужели этого недостаточно?

Наклонившись, он клюнул ее в щеку. От него пахло потом и камфарной мазью. Пот – ладно. Этот запах еще можно перенести, но от камфары ее почти стошнило. Да, самое время поговорить с папой о той страховке, которую он продает мистеру Браунингу. Может, он уже заключил сделку? А если она перестанет встречаться со Стоком, это сорвет дело? Она была уверена, что Сток может перейти в решительное наступление в любой момент, а ей вовсе не хотелось изображать сопротивляющуюся жертву, распластанную под его тушей в тесном «форде фандерберде».

По пути домой она остановилась у отцовской конторы на Главной улице, расположенной над магазином металлических изделий «Блэкли бразерс». Но дверь была заперта, шторы опущены. На двери виднелась надпись: «Филипп М. Робертс. Страхование». Папа не однажды намекал, что, возможно, когда-нибудь на двери появится другая надпись: «Филипп М. Робертс и дочь». И Лорен никак не могла собраться с духом и объявить ему, что у нее нет ни малейшего желания заниматься страховым бизнесом.

Разочарованная, что не застала отца, она пошла дальше, домой.

Мать была на кухне и делала торт.

– А где отец? – спросила Лорен, сунув палец в миску, в которой мать сбивала сливки.

– Прекрати, – проворчала Джейн Роберте, брюнетка с правильными чертами лица и высокими скулами. Легко заметить, от кого Лорен унаследовала свою красоту.

– М-м-м, восхитительно, – и Лорен опять макнула палец в миску.

– Я сказала, прекрати, – сурово повторила Джейн, – ведь так ничего не останется, а ты должна взять этот торт с собой, когда поедешь к Браунингам.

– Да ни в коем случае, – ответила Лорен в ужасе. – Я не повезу им торт, мама.

– Тогда я вынуждена буду попросить об этом Стока.

– Нет, мама, нет! Пожалуйста, не ставь меня в глупое положение, – Джейн перестала заниматься тортом и вытерла руки о передник.

– А что глупого в том, чтобы преподнести Браунингам, торт?

Лорен нерешительно помолчала.

– Ну, знаешь, это похоже на то, словно мы им лижем… Глаза Джейн сузились:

– Лижем что?

– Ну, ты же знаешь, что я имею в виду…

– Нет. Боюсь, что не знаю, – и Джейн взглянула на свое единственное дитя взглядом, в котором можно было прочесть: «Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне, вот подожди, придет домой отец…»

Ух-ох. Мама такая старомодная. Но, может быть, Лорен действительно сболтнула лишнее.

– Хорошо, хорошо, я возьму этот дурацкий торт. – Но то, что они подлизывались, – это совершенно точно, хотя сейчас Лорен ничего с этим поделать не могла.

Дафна Браунинг была крупной женщиной с несколькими подбородками и ярко-красными губами. Она любезно приветствовала Лорен:

– Ах, как предупредительна ваша мама! Какой удивительно прекрасный знак внимания! – с подчеркнутым восторгом воскликнула она. – Конечно, мой доктор запрещает мне есть шоколад, но Бенджамин его просто обожает, правда, дорогой?

Бенджамин Браунинг на миг оторвался от газеты. Это был высокий человек, как бы утолщающийся к поясу. Вид у него был угрюмый, волосы с проседью и под стать им – кустистые седые брови.

– Блюду диету, – проворчал он.

Сток нетерпеливо вышагивал взад-вперед, Лорен, одеревенев от напряжения, сидела в обитом шелком кресле в очень строго и официально обставленной гостиной. Незаметная, словно тень, горничная унесла торт с глаз долой и навечно.

– Когда есть будем? – спросил нетерпеливо Сток. Дафна его проигнорировала.

– Скажите, дорогая, – обратилась она к Лорен, и на ее ярко-красных губах зазмеилась улыбка, – Сток – ваш первый мальчик?

Лорен обомлела от такого личного вопроса, и если бы не была вежливой девушкой, то ответила бы просто: «Это не ваше дело». Вместо этого, яростно поглаживая пекинеса миссис Браунинг, крошечную злобную собачонку, которая оскалила зубы и угрожающе заворчала, Лорен воскликнула:

– Какой умненький щеночек, – изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал как можно искренне. – Сколько ему?

– Это девочка, – поправила ее миссис Браунинг.

– А как ее зовут?

– Принцесса розового моста.

– Какое необыкновенное имя! – Лорен опять погладила собачонку, а та цапнула ее за руку своими острыми зубками.

– Сток, – заметила Дафна, – Принцесса никогда себе этого не позволяла.

– Кушать подано, – возгласила черная горничная, появившись в двери.

Мистер Браунинг отшвырнул газету.

– И с чертовским опозданием, – раздраженно сказал он. Обед был очень нудный. Лорен ни за что бы не хотела еще одного такого вечера. Миссис Браунинг вела себя высокомерно. Мистер Браунинг был груб. А Сток – ну, Сток был Стоком. На обратном пути он без обиняков заявил:

– Ты им понравилась.

– Приятно слышать.

– Даже несмотря на то, что ты еще очень молода. «А ему-то сколько – восемнадцать, что ли?»

– Я в восторге, – ответила Лорен сухо. Но он не понял ее сарказма:

– Они дали разрешение.

– На что? – спросила она, подавив зевок.

– Чтобы мы обручились.