Невеста-невольница - Кейт Хьюит

— Мне не нужны связи ее семьи.

Едва заметное пожатие плеч Эдварда было напоминанием Демосу о его собственном происхождении: сын бакалейщика, мама теперь замужем за мясником, вся семья которого по-прежнему жила в не самом лучшем районе Афин. Но это напоминание было лишним: Демос, хотя ему и удалось выбраться из нищеты, никогда не забывал, откуда он родом.

— Подумай об этом, — ненавязчиво сказал Эдвард, намазывая тост маслом. — Уверен, Паранусис тебе не откажет.

— Ты предлагаешь мне на ней жениться?! — не поверил Демос.

— Когда-нибудь и тебе надоест летать вольной пташкой, — тоном опытного человека заметил Эдвард.

Демос и сам начинал это чувствовать, но… женитьба?..

Женитьба совсем не входила в его планы. До сегодняшнего дня. Так почему же эта мысль вдруг засела у него в голове? И почему мысль об Алтее в качестве жены вдруг вызвала у него необыкновенный энтузиазм?

— Готов спорить, что Алтее придется выйти замуж в ближайший год, если не раньше, — вторгся в мысли Демоса голос Эдварда. — Ставлю на то, что ее отец просто потеряет терпение и, как ты выразился, «сбудет ее с рук».

Демос кинул острый взгляд на Эдварда:

— Откуда такая уверенность? Не может же он заставить ее выйти замуж, если она сама того не захочет!

— Куда она денется? — пожал плечами Эдвард. — Если не захочет остаться без наследства.

— Она неглупая, образованная девушка. Найдет себе работу.

— В том-то и дело! В семнадцать лет ее вышвырнули из школы за недостойное поведение.

Демос обдумывал новую порцию информации. Может быть, у Алтеи и нет образования, но она, без сомнения, умна от природы. А если отец лишит ее наследства, ей ничего не останется, как пойти работать или… выйти замуж.

С карманными деньгами ее отец всегда был прижимист, поэтому Алтея добиралась до бутика на автобусе. И теперь, сидя на кожаном пуфике, она смотрела, как Иоланта примеряет одну пару босоножек за другой.

— Все сейчас носят такие, — сказала ее подружка, поворачивая ногу, чтобы лучше видеть яркие бусинки. — Не хочешь примерить?

— Это самоубийство — танцевать на таких каблуках!

— Только для тех, кто танцевать не умеет. — Иоланта подмигнула ей в зеркале. — Я видела, что ты вчера вытворяла с Ангелосом.

Алтея сразу же вспомнила руки Ангелоса на своих бедрах, как он притянул ее к себе, и поморщилась.

— А что тот мужчина? — с живейшим интересом спросила Иоланта. — Ангелос потом болтал, что ты бросила его ради этого незнакомца. Что, правда? По-моему, он староват.

— Да, ему не меньше тридцати.

— И ты все равно пошла с ним? — не поверила Иоланта. Алтея лишь пожала плечами. Иоланте было девятнадцать, поэтому все, кому было больше двадцати пяти, казались ей древними развалинами. — Но ты ведь потом его все равно бросила?

— Можно сказать и так. Так ты собираешься покупать эту пару или нет? Я жутко проголодалась.

— То есть ты опять вернешься к Ангелосу, — заметила Иоланта, скидывая босоножки.

К ней сразу же поспешила продавщица и положила обувь в коробку.

— Вы покупаете их, мисс?

— Да, да, упакуйте. — Иоланта махнула рукой и снова повернулась к Алтее: — Так как? — И так как Алтея молчала, Иоланта надулась: — Ты всегда скрытничаешь. Почему я должна узнавать все из третьих рук или, хуже того, из газет?

— Таблоидам только и верить — напечатают все что угодно! — Алтея нетерпеливо качнула головой. — Пойдем скорее.

— Привет, братишка!

Войдя, Демос закрыл дверь своей квартиры и медленно повернулся. Брианна лежала на софе, болтая ногами и улыбаясь.

У Демоса по спине пополз холодок от неприятного предчувствия.

— Привет, Брианна. Должен признаться, если ты задумывала меня удивить, то сюрприз тебе удался.

До этого она никогда не была в его квартире, и сейчас он задавался вопросом: как ей удалось сюда проникнуть?

— Ключ мне дала женщина этажом ниже, — сообщила Брианна, словно прочтя его мысли. На ее губах заиграла озорная улыбка. — Она решила, что я одна из твоих женщин, но я объяснила, что прихожусь тебе всего лишь сестрой…

— Конечно. — Демос через силу улыбнулся, целуя подставленную щеку. Отстранившись, он оглядел ее наряд. — По-моему, твоя юбка чересчур коротка.

Брианна надула губки, с надеждой и одновременно с неуверенностью глядя на брата.

Демос прошел на кухню, Брианна последовала за ним.

— Она кажется короткой только тебе, — объявила она. Ее улыбка стала шире.

Демос старался не замечать ее обаяния, старался быть со своей младшей сестренкой строгим и сдержанным, но не так-то просто казаться сухарем, когда ты кормил ее из бутылочки, учил ходить, обещал…

Нет, об этом он думать не будет.

— Может, это оттого, что я не ношу юбок? — пошутил он.

Брианна хихикнула.

— А женщины, с которыми ты встречаешься? — невинно глядя на него, спросила она. — Они-то носят юбки.

Перед глазами сразу встал образ Алтеи в серебристом платьице. Как блестели ее голубые глаза… Какая у нее была улыбка, обещающая… «Почему я не в силах ее забыть? — снова изумился Демос. — Почему бы мне просто не выкинуть эту девицу из головы?»

— А что тебе известно о женщинах, с которыми я встречаюсь?

— Я читаю газеты, — заявила Брианна.

— И мама позволяет тебе читать бульварные листки?

— Демос, мне двадцать один год! — сразу вспыхнула Брианна. — Я могу делать все, что мне вздумается!

Нахмурившись, Демос еще раз оглядел ее лицо с чересчур толстым слоем косметики и едва прикрывающую ее тело одежду. Похоже, его сестренка хотела казаться утонченной, однако добилась совершенно противоположного эффекта.

— Когда же ты найдешь приличного парня, женишь его на себе и угомонишься? Например, Антониос, сын аптекаря. По-моему, неплохой парень и неравнодушен к тебе.

Брианна фыркнула:

— Этот дуралей?

— Симпатичный дуралей, — поправил ее Демос. — Кроме того, у него стабильный заработок…

Брианна уперла руки в бока и задрала подбородок. На ее лице проступило упрямое выражение, и неприятное чувство Демоса усилилось, когда он увидел знакомый блеск в ее глазах, подрагивание губ.

Последние восемь лет он держался с Брианной на расстоянии — как ради нее, так и ради себя. Брианна и так слишком сильно во всем полагалась на брата, буквально зависела от него. Когда она была маленькой, в этом не было ничего плохого, но не может же он оставаться ее нянькой всю жизнь!

«Похоже, моя тактика оказалась неудачной», — с упавшим сердцем признался себе Демос.