Один - ноль в пользу женщин - Мелисса Джейкобс

В Филадельфии снова субботний вечер. Я сижу на диване в старом спортивном костюме, ложками поглощаю арахисовое масло прямо из пластиковой банки и смотрю «Шестнадцать свечей» на каком-то неизвестном мне кабельном канале. Фильм уже заканчивается. Это одна из лучших концовок всех эпических историй Джона Хьюза.

Саманта, добрая девушка, возвращается в церковь, чтобы забрать забытую сестрой вуаль. Выйдя на крыльцо, она видит, что все родственники рассаживаются по машинам. О ней опять забыли. Сэм расстроена, но нисколько не удивлена. Когда толпа расходится, она видит Джейка. Он стоит на противоположной стороне улицы, прислонившись к маленькой красной спортивной машине, руки в карманах, и выглядит просто великолепно. Джейк машет Саманте, и она оглядывается, чтобы понять, кому адресован этот жест. Показывая на себя, она одними губами спрашивает: «Я?» – «Да, ты», – отвечает он. Девушка сбегает по ступенькам к его машине. Он открывает дверцу. Она машет своему эксцентричному, но доброму отцу. В следующей сцене Сэм и Джейк сидят за обеденным столом в его доме. Между ними – праздничный торт со свечками. «С днем рождения, Саманта!» – говорит он. А потом они наклоняются друг к другу над тортом и свечами. Поцелуй. Конец фильма.

Слезы текут по моим щекам. Я хочу позвонить кому-нибудь из совета подружек, но Лола и Грейс на работе, а Элли заканчивает статью. Поэтому я звоню маме.

– Что случилось? – встревоженно спрашивает она.

– Мама, я не знаю.

– Что-то произошло? У тебя что-то болит? Почему ты плачешь?

– Только что досмотрела «Шестнадцать свечей».

– Снова! – охает мама. – Зачем ты так себя мучаешь?

– Это такой замечательный фильм! – говорю я в нос.

– Лекси, это же просто кино! Про шестнадцатилетнюю девочку!

– Я хочу быть такой же, – всхлипываю я.

– Зачем?

– Чтобы вернуться назад и изменить свою жизнь.

– Лекси, нельзя сидеть дома, смотреть фильмы двадцатилетней давности и жалеть о том, что не можешь начать жизнь заново. В твои шестнадцать ты не особо веселилась. Поверь мне, я это видела.

– Знаю, мама.

– Дорогая, послушай, я хотела кое-что обсудить с тобой и думаю, сейчас самый подходящий момент.

– Что? – Я шмыгаю носом.

– Я тут подумала… – медленно произносит мама. – Что ты скажешь, если я предложу тебе сходить к психиатру?

В ответ я сморкаюсь. Мама осторожно продолжает:

– Потому что, Лекси, смотри, что происходит… Как давно ты рассталась с Роном? Три или четыре месяца назад? И, мне кажется, с тех пор тебе так и не удалось начать новую жизнь. Может, у тебя депрессия? Небольшая?

– Да, у меня депрессия. Конечно! Я сижу одна дома, ем арахисовое масло и рыдаю над фильмом с Молли Рингуолд.

– А тебе не кажется, что у тебя клиническая депрессия?

Здесь я задумываюсь, прекращаю шмыгать носом и твердо отвечаю:

– Нет!

– Почему ты так уверена? – мягко интересуется она.

– Я знаю себя. Я не сумасшедшая.

Мама молчит.

– Ладно, хорошо, иногда я веду себя так, будто немного не в себе. Как сейчас, например. Но это не значит, что у меня клиническая депрессия.

– Может быть, тебе нужна помощь, – говорит мама, и я слышу, как она шуршит бумагами на другом конце линии. – Я навела справки и могу рекомендовать тебе отличного врача в Филадельфии.

– Навела справки?

– Лекси, у меня много друзей, которые в свое время лечились у психиатра. Не беспокойся, я не говорила, что у тебя проблемы. Вот видишь. – Мама, судя по всему, демонстрирует свои записи телефонной трубке.

– Как ее зовут?

– Доктор Франклин. И это он.

– Мужчина поможет мне разобраться в моих проблемах с мужчинами?

– Почему бы и нет? – спрашивает она. – Просто посмотри, что это тебе может дать.

– Ладно.