Море любви - Фиона Уокер

Эллен взяла наполнитель для кошачьего туалета, буханку хлеба, пакет молока и подошла к прилавку. Она ждала, что ее обслужат, но розовощекая сплетница болтала, не умолкая.

– Простите, я могу расплатиться? – вежливо поинтересовалась Эллен.

Болтушка всплеснула руками:

– Нет, вы подумайте только, у меня столько работы, а я тут чешу языком. Простите меня, дорогая. Заставила вас ждать. – Она мило улыбнулась Эллен и вышла прочь из магазина, хлопнув дверью.

– Ну, слава тебе господи! Я-то уж думал, она никогда не уйдет! – Пухлый американец хлопнул в ладоши, встал за прилавок и стал водить устройством для считывания штрих-кодов над жалкими покупками Эллен.

– Скажите, я могу у вас на витрине выставить объявление? – спросила она, доставая из заднего кармана заранее приготовленный листочек бумаги.

– Ради бога, пятьдесят пенсов в неделю.

– Я заплачу за две недели. – Эллен передала объявление.

Продавец прочел его, держа на расстоянии вытянутой руки: «Отдам в хорошие руки прекрасно воспитанную колли, девочка, возраст – десять месяцев, и черно-белого кота трех лет (кастрированный самец). Можно порознь. Спросить Эллен по телефону…»

Хозяин улыбнулся, и девушка сообразила, кого он напоминает: Деда Мороза, побрившегося на лето.

– Что-то я вас раньше не видел в наших местах.

– Не была здесь сто лет. – Эллен достала из кошелька пять фунтов, чтобы расплатиться.

– Да мы и сами только полгода как приехали. – Он протянул ей большую теплую ладонь. – Джоэл Любовски. Рад с вами познакомиться, Эллен.

– Я тоже. Магазин просто великолепен. – Она улыбнулась в ответ.

Дверь звякнула, оповещая о новом покупателе. Эллен обернулась – вошла особа экзотического вида: черные волосы, бледное лицо и длинное черное пальто, и это несмотря на жаркий, просто знойный день. Не глядя ни на кого, она прошла к витрине видеотеки.

– Привет, Годспелл! – обратился к ней Джоэл, но не получил ответа.

Он надул щеки, приподнял брови и с по-детски обиженным видом стал перекладывать покупки Эллен в пакет. Хозяин магазина был, безусловно, из тех людей, которые могут жить только в атмосфере доброжелательности и сами излучают ее.

Годспелл выбрала последний фильм с Джонни Деппом и стала читать аннотацию на обороте упаковки, кивая головой.

– Это очень хороший фильм! – опять обратился к ней Джоэл. – Мы с Лили смотрели его вчера.

Посетительница не обращала на него внимания.

– У нее в ушах наушники. Портативное стерео. Она не слышит ни слова, – пояснила Эллен.

– Ах, вот оно что! – Джоэл воспрянул духом. – Угощайтесь мороженым. Премия для симпатичных покупателей.

– Спасибо. – Растроганная, она выбрала эскимо, хотя ей хотелось «Корнетто» – но оно стоило дороже, и девушке стало совестно. – До встречи!

– Заходите!

Отвязав Сноркел, Эллен направилась к скамейке у пруда, чтобы на свежем воздухе съесть мороженое. Спустив собаку с поводка, она развернула мороженое и задумалась о подонках, надругавшихся над Гусиным Домом.

Чем больше девушка размышляла, тем яснее ей становилось, что это не могут быть Дот с Регом. Да, конечно, они не убирались, это ясно как божий день. Но и садо-мазо в постели, украшенной цветами и колоннами, они тоже не занимались. Зачем старичкам, в их-то возрасте, презервативы? Да и вряд ли они на старости лет увлекались компьютерными играми.

Значит, остаются двое подозреваемых: младший член семейства Виков Сол и агент из агентства недвижимости «Ситон». Только у них были ключи. Агента Эллен решила призвать к ответу в понедельник. Даже если он и не использовал зарегистрированную в его реестрах жемчужину Оддлоуда для незаконных встреч, он обязан знать, что дом находится в состоянии, которое отпугивает потенциальных покупателей. И потом, вдруг сообразила Эллен, почему нигде не видно объявления о продаже дома?

Эллен сидела на берегу того самого Утиного пруда, который Дженнифер в своей брошюре именовала сапфиром; перед ней открывался отличный вид на золотую филигрань домов. Доев мороженое и задумчиво постукивая палочкой от эскимо по зубам, она вдруг почувствовала, как на нее упало что-то маленькое и извивающееся. Посмотрев наверх, Эллен поняла, почему пустовала эта скамейка. С каштанового дерева, в тени которого она стояла, сыпались гусеницы. Девушка передвинулась на другой край скамейки, куда не простиралась сень каштана, и увидела на спинке скамьи металлическую табличку:

– «Бевис Аспиналд, – прочитала Эллен. – Любимому сыну, скорбя от горя. 12.12.74-22.06.91». О! – она прижала руки к губам, потрясенная совпадением. – Бедняга. Такой молодой, ему было всего шестнадцать лет.

Девушке стало грустно. Она почувствовала странную симпатию к Бевису, нашедшему последнее пристанище, видимо, в этом пруду. Они с ним родились в один день, и он тоже любил воду. Эллен покрошила уткам хлеба и поднялась, позвав собаку.

По дороге домой они со Сноркел встретили розовощекую сплетницу из магазина Джоэла. Она и сейчас болтала с кем-то, стоя у ворот. Заметив новичков, она толкнула локтем свою собеседницу и кивнула головой в их сторону, продолжая без остановки двигать губами.

Эллен приветливо помахала женщине рукой.

К шести часам вечера Эллен многое успела сделать. Самый мерзкий мусор, оставленный подонками, как она их называла, был упакован в три больших мусорных мешка и вынесен наружу, бутылки собраны в контейнер, а постельное белье крутилось в стиральной машине. Все окна Эллен открыла для проветривания. В комнатах в бутылках из-под молока теперь стояли охапки ландышей, душистых фиалок и французской лаванды, чтобы уничтожить застарелый запах табачного дыма.

Поскольку сигареты она купить забыла, а убираться не любила даже в лучшие времена, то чувствовала упадок сил и духа.

Чтобы отдохнуть, девушка вышла в сад. Глядя на окружавшие ее джунгли, Эллен подумала, что ей и за несколько дней с ними не управиться. Трава достигла такой высоты, что газонокосилка ее не возьмет – сначала нужно косить вручную. Цветы, беспорядочно разросшиеся на клумбах, выглядели довольно живописно, но сильно заросли щавелем и крапивой, которые при Дженнифер регулярно выпалывались. Пруд превратился в стоячее болото. Всю поверхность затянула отвратительная тина, и на ней лопались зловещие пузыри.

Эллен перехватила умоляющий взгляд Сноркел. Собака привыкла ежедневно пробегать с Ричардом несколько миль, плавать в море и карабкаться по горным тропинкам, как заправский альпинист. Сегодняшние игры в саду и поход в магазин явно ее не удовлетворили.

– Если хочешь, можем еще разок прогуляться до магазина за сигаретами, – предложила хозяйка. – А еще лучше, давай бросим на сегодня работу, и я покажу тебе реку.

Сноркел тявкнула в ответ. Не закрывая окон и дверей, они вышли на улицу.

Отец несколько раз водил Эллен на реку и радовался, показывая ей то пескаря, то плотвичку или колюшку с тремя шипами, разглядеть которых стоило большого труда. У дочери язык не поворачивался сказать ему, что в ручьях возле Треглина этой рыбешки как песчинок на берегу. Настоящим достоянием реки Одд были, безусловно, раки, выползающие на несколько дней в году на берег в таких количествах, что хоть лопатой греби. Вот в Третлине раки не водились, тут Эллен нечем было похвастаться. Секрет не разглашали, ловлю раков жестко ограничивали, а за соблюдением ограничений бдительно следил добровольный наблюдательный совет, в состав которого, конечно же, входила ее мать. Дженнифер активно участвовала во всех местных комитетах и всегда была в гуще событий. С таким же энтузиазмом, руководствуясь благими намерениями, она долгие годы боролась против того, чтобы Ричард был спутником жизни Эллен («Что за странное влечение к людям, которые ниже тебя!» и «Пойми, я стараюсь для твоего же блага!»).