Лючия, Лючия - Адриана Триджиани

— Маловероятно. И начинать не стоит. Я буду его женой, и хочу взять его фамилию. Давайте больше не будем об этом. Харви все решил еще десять лет назад. Он даже придумал имена нашим будущим детям: сыну — Майкл, в честь его деда Майрона; и дочери — Сьюзан, в честь его бабки Садии.

Я вдруг чувствую, как земля уходит у меня из-под ног. Рут говорит о детях и об именах, которые выбрал для них ее будущий супруг, и вообще чего Харви хочет, чего не хочет. А ведь она — великолепная художница и может нарисовать все, что угодно, у нее превосходный вкус, и она действительно разбирается в том, что делает. Делмарр говорит, что когда-нибудь Рут станет знаменитой на весь мир. И вот все эти разговоры о Харви. Мне становится ясно, что этой мечте не суждено сбыться. Неужели Рут не понимает, о чем она сейчас размышляет?

— Что? Тебе не нравится имя Сьюзан? — поворачивается ко мне Рут.

— Нет, что ты, прекрасное имя.

— Тогда в чем дело? — внимательно смотрит на меня напарница.

Рут отлично понимает, о чем я думаю, но у меня нет ни малейшего желания с ней спорить. Я слишком дорожу нашей дружбой, чтобы навязывать ей свое мнение. Я просто улыбаюсь и говорю:

— Ни в чем.

— Врунишка. — Рут достает черный мелок и начинает делать набросок. — Тебе не на что жаловаться. Де Мартино звучит так же мило, как и Сартори. Тебе повезло.

Я гляжу на свою левую руку, на ней — золотое обручальное кольцо с бриллиантиком в один карат. Полагаю, мне действительно повезло. Я помолвлена с хорошим итальянским парнем, которого знаю с самого детства. Он нравится моим родителям. Даже мои братья не возражают.

— Данте позволил бы тебе сохранить твою фамилию. Он сделает все, о чем бы ты ни попросила. Не знаю, и как у тебя это получается, Лю. Ты до конца своих дней проживешь с человеком, у которого такое доброе сердце. Таких, как он, мало.

— Лючия, Рут, зайдите ко мне, — зовет Делмарр. Мы с Рут переглядываемся. У Делмарра такой строгий тон, а это обычно означает плохие новости.

— Хорошо, что мы сделали не так? — входя в кабинет Делмарра, спрашивает Рут. — Миссис Фиссе не поправился воротник на концертном платье?

— Нет, как раз наоборот. И именно поэтому я пошел к Хильде Крамер и попросил ее сделать вам прибавку к зарплате.

— Прибавку?! — смотрю я на подругу.

— И что она сказала? — невозмутимо интересуется Рут.

Делмарр улыбается:

— Поздравляю. Теперь вы будете получать не сорок шесть семьдесят пять в неделю, а сорок восемь пятьдесят.

— Спасибо! — хлопаю я в ладоши.

— Спасибо, — серьезно говорит Рут.

Она, наверное, еще не до конца осознает случившееся. Это такая великолепная новость.

— Вы, девушки, делаете мою работу здесь приятной. Вы упорно трудитесь, берете дополнительные заказы, если я прошу, помнится, как-то даже трудились в выходные. Вы — опытны, умны и с вами всегда есть о чем поговорить. Я рад, что Хильда Крамер согласилась. Я очень счастлив.

Мы с Рут смотрим друг на друга. Встаем и подходим к Делмарру, чтобы выразить ему нашу благодарность. Мы понимаем, что нам не следует этого делать. Рут знает мои мысли, а я — ее. Но мы не можем сдерживаться и бросаемся обнимать Делмарра. Он отталкивает нас, как любопытных щенков.

— Довольно, малышки. Возвращайтесь к работе. Сартори, пойдем. Нас ждут в примерочной.

Я подхожу к своему столу, надеваю на запястье игольницу, беру швейный мелок и иду с Делмарром в примерочную. Наша любимая модель, Ирен Облонски, русская красавица ста восьмидесяти сантиметров ростом, блондинка с лебединой шеей, длинными ногами и острыми коленками, стоит на маленькой деревянной подставке в нижнем белье. В примерочной три зеркала, и в каждом из них она похожа на розу: тонкий стебель с прекрасным бутоном. У Ирен длинные худые руки и округлые плечи, во рту сигарета. Она откровенно скучает.

Делмарр осторожно вынимает у нее изо рта сигарету и кладет ее в пепельницу.

— Ножницы, — протягивает он руку.

Я вкладываю их в его руку, как делала Кей Фрэнсис в роли медицинской сестры в одной из мелодрам. Делмарр туго оборачивает белую подкладочную ткань вокруг талии Ирен и начинает резать. Он отрезает, я закалываю. Я повторяю каждое его движение, вдоль спины, под мышками, по декольте. Потом мы драпируем красивыми складками юбку. И вот Ирен с ног до головы зашита в подкладочную ткань.

— Юбку надо сделать уже в области колен. Жак Фат тоже предлагает такое платье, юбка, напоминающая хвост русалки, — входя, говорит Рут. — Юбка для того такая узкая, чтобы девушка передвигалась маленькими шажками.

Делмарр одобрительно кивает, и я закалываю юбку так, что это сужение в районе коленей кажется второй шеей на теле Ирен.

— Так, подумаем, каким будет верх платья. Нет, только не открытое, надоело.

Делмарр отрезает несколько кусков ткани, протягивает их мне. Потом берет большой отрез, складывает его гармошкой и делает пышный воротник. Из тех кусков, что мне передал начальник, мы делаем тугой лиф. Я быстро все закрепляю. В этом платье Ирен кажется еще стройнее. Очень смело, если учесть, что Нью-Йорк уже пережил времена зауженных юбок и корсетов. Но почему-то это платье смотрится современно и впечатляюще.

— Готово, — заколов последнюю булавку, отступает назад Делмарр.

— Хм, необычно, — говорит Рут.

Медленно поворачиваясь, Ирен сначала поднимает руки вверх, потом разводит их в стороны. Потом останавливается и рассматривает себя в зеркало.

— Отпад, — пожимает она плечами.

— Давайте сделаем такое платье из атласа. Рубиново-красного цвета. Не вишневого, не гранатового, а рубинового. И к нему широкий пояс: около десяти сантиметров, с простой квадратной пряжкой. Ремень будет ровно по талии, из того же материала, потому что я бы не хотел дробить черным ремнем линию платья. Рубин от макушки до самого пола. Сшейте мне его к пятнице.

— Есть, сэр!

— Элен, Виолетта, — не сводя глаз с Ирен, зовет Делмарр.

Элен Ганнон, наша закройщица, стройная рыжеволосая девушка, с такой точеной фигурой, что и сама могла бы быть моделью, впархивает в комнату. Останавливается при виде платья и заявляет:

— Ха-ха. Да тут воротник размером с Нью-Джерси. Мило, Делмарр. Но разве матушка не учила тебя: чем проще, тем лучше. У этого платья больше слоев, чем у тюльпана лепестков.

— Это называется au courant,[10]— говорит ей Делмарр. — Виолетта, где же ты?

Виолетта Петерс, миниатюрная брюнетка, ответственная за сборку платья, влетает в примерочную.

— Здесь я, здесь, — нервно говорит она.

Виолетта переживает по любому поводу, но ей не нужно беспокоиться за свою работу. Сам Делмарр учил ее, они друзья. Виолетта разглядывает Ирен: